Мое криминальное счастье

Кто на что учился…

В чем же теперь он прокололся? К каким херам ушла космическая справедливость и гармония? Не за ту ведь училку он теперь отрабатывает карму? Да и откуда у него вообще в голове слова такие появились? Какая к чертям собачьим карма?

Может и правда гадалку нанять? У других есть, а он чем хуже?

Из размышлений выдернул сигнал пришедшего на телефон сообщения:

«Я на месте. Ты где?»

«Еду», – отбил коротко и нажал кнопку запуска двигателя.

***

– Не могу больше, челюсть болит, – заныла Яна, поднимаясь с колен.

Тимур никогда не поднимал руку на женщину, у него даже мыслей подобных не возникало. Ударить женщину может только трус и слабак. Но в тот момент кулаки так и зачесались.

– Пошла вон, – тихо произнес он сквозь зубы, но Яна вздрогнула и вскочила на ноги, прикрывая оголенную грудь смятой блузкой.

– Тимурик, ты чего? – она смотрела расширившимися глазами на мужчину, переводя взгляд с нахмурившегося лица на сжатые кулаки и обратно.

«И чего тебе не хватает?», – подумал про себя Тимур. – «Янка всем хороша и понимает все с полуслова. Поднимайся, сволочь!»

Девушка тем временем встала на колени, выискивая под кроватью свои колготки. Специально или нет, но она так соблазнительно двигала аккуратной попкой, что мужчина не удержался, потянулся к ней рукой, но в последний момент одернул, словно обжегся, а после с какой-то злобой и даже ненавистью посмотрел себе между ног.

Пока Янка ползала, надеясь разжечь в нем страсть, Тимур поднялся, натянул джинсы и вышел на кухню. Включил чайник, закурил, выпуская дым в открытое окно.

– Кот… Тимур, – Яна вошла в кухню полностью собранная, – проводишь меня?

– Ты на такси? – Ему было плевать как она добралась до его дома, просто старался поддержать беседу, как обычно делал после пары часов, проведенных с любовницей в спальне. Что-то вроде его личного ритуала, создававшего некую видимость нормальности.

– Нет, – пожала она плечами, – вчера забрала машину из сервиса. Ты не видел, что я из нее выходила?

– Ян, давай как-нибудь сама. – Тимур раздавил наполовину выкуренную сигарету в пепельнице и только потом понял насколько двусмысленно прозвучали его слова.