Аттестат зрелости

Перед восхищенным Шахаром поплыли памятные ему фотографии с их веселых прогулок, поездок, вечеринок. Вот Галь в обнимку с Лиат и Шели возле длинного, ломящегося от закусок стола, на вечеринке в честь окончания прошлого учебного года. Вот все три девчонки и он с Хеном вповалку на засыпанной песком широкой подстилке на берегу моря – этот кадр, как он помнил, снимал Одед. Вот фотографии с празднований их именин, в которых принимали участие и другие их одноклассники; со школьных походов на фоне сказочной природы, пустых автобусов и палаточных городков – с них глядели загорелые, потные, но бесконечно довольные лица ребят с рюкзаками на спинах; со дня развлечения в аквапарке, среди которых выделялся снимок Галь, слетающей в бассейн по водному аттракциону – почти отвесной высоченной горке.

Все снимки были крупными и отличались яркостью, четкостью, великолепно запечатленными фигурами, без всякой светотени и других изъянов. Открытые лица, выразительные позы и задорные гримасы, хлещущая через пленку жизнерадостность товарищей сменяли друг друга калейдоскопом.

– Супер, солнышко мое, ты молодчина! – восклицал Шахар, с упоением переворачивая лист за листом. – Ты – настоящая художница! Ты у меня мой собственный, личный талантик! И я этим горжусь! Не то, что я… в моих альбомах за все годы столько всего накопилось, что уже не разберешь.

– Вот и учись у меня, – довольно проворчала Галь, ластясь к нему.

Шахар обнял девушку и крепко поцеловал в губы, назвав при этом своей красавицей, умницей и умелицей. Та обвила руками его шею и так и застыла, изнемогая от любви.

Вдруг послышался звон ключей во входной двери, но, поскольку Галь предусмотрительно заперла ее изнури, то сразу вслед за глухим бренчанием последовал нетерпеливый звонок.

– Это мама! – шепнула Галь. – Одевайся! – и она стала в спешке натягивать домашнюю одежду и застилать постель, после чего кинулась открывать. В то же время Шахар схватил использованные презервативы с запятнанной туалетной бумагой и засунул их в свой ранец.

Несмотря на то, что их связь была долгой и открытой, перед хозяйкой дома Галь и Шахар всегда соблюдали приличия.