Цветущая вишня

Но теперь она чувствовала тупое отчаяние сдавшегося человека. О да, она сдалась, сдалась тому, кого так сильно презирала и кому так страстно желала отомстить. И на что ее хватило? На маленький, молниеносный скандал посреди проспекта? Она ведь ничего не добилась, не удовлетворилась. В итоге сама попалась в сети, которые плела для жертвы, да еще и покорилась. Замечательно!

– Останови здесь. Там дальше не проедешь.

– А далеко тебе идти будет?

– Ты, конечно, уже и забыл все.

Она все же дала ему адрес дома, в котором они жили.

Никита знал, что это дом ее, Вериной, матери всегда, но за долгие годы отсутствия фотографическая память начала ему изменять.

– Да… забыл… – Виновато признал он, выглядывая из окна на улицу. Он не стал задумываться над ее словами, хотя и было странно, откуда Катя осведомлена об их с Верой жизни. Может быть, они с матерью в таких тесных отношениях, что у них почти нет никаких запретных тем для разговоров? Что ж, это хорошо (и отчасти плохо), что она так много знает о своем отце…

– Я пойду, – сказала она натянуто и с небольшой неохотой в голосе, которой сама удивилась.

Вера открыла дверь, но нарочно медлила, дожидаясь его действий.

Никита все колебался, и необъяснимый страх сдерживал его. Но, когда она уже переступила через дверь машины, он быстро схватил ее за руку, надеясь, что не грубо, и сказал:

– Катя.

– Что?

– Как там… – И он осекся, все не решаясь.

– Кто? – Она пытливо смотрела ему в глаза, а ее собственное сердце бешено колотилось.

– Мама, – выдавил он, и ему словно стало легче, потому что язык его сразу же развязался. – Как она? С ней все хорошо? Она не болеет?

Вера дрожала, вглядываясь в это лицо как будто впервые. Время его не обидело, с горькой усмешкой подумала она, отводя взор в сторону. А морщинки в уголках глаз у него были и по молодости – такая вот особенность. Она заметила в рыжих волосах проблески седины, но и это было украшением его столь необычной внешности, так что вряд ли это можно считать ударом зрелости.

Все в нем было гармонично и очаровательно, что ей стало даже обидно. Ведь она с годами не молодела и уж тем более не становилась красивее. И откуда такая несправедливость?

Она дернула рукой так, чтобы он убрал свою руку, и проворчала:

– Какое это имеет значение…

– Имеет, – вставил он, едва она закончила. – Имеет.

– Неужели? – Она посмотрела на него с ироничной улыбкой.