Один день короля Харууна

Он ещё обижался на короля за отказ в прошении о переселении.

– Не стоит тебе сердиться, – сказал Харуун, когда молчание слишком затянулось, а стоять как дурак было уже неловко. – Сам знаешь, что нельзя.

– Ларе тяжело ко мне ходить, – глухо отозвался Пелле, – там в горку.

– Так ты к ней ходи, – предложил Харуун, хотя знал, что говорит только из вежливости, ведь всё и так уже было решено.

– Куда уж! Сам знаешь, как она живёт, с двумя детьми, никто ещё не съехал. Предлагаешь нам любиться на полу на глазах у детей?

– Пошлите их куда-нибудь! Или ждите, пока станут горожанами! – не выдержал Харуун.

 – Почему на меня обижаешься? Не я устанавливал правила.

Пелле выпрямился, посмотрел с прищуром, по его бородатому красному лицу тёк пот. Вся его неприязнь к королю, казалось, скопилась в прищуренных глазах, в поджатых губах. Пелле и Харуун взаимно не любили друг друга, но король старался вести себя со всеми одинаково, а ссориться с государем в открытую было не принято.

– Не ты, – тяжело промолвил Пелле.

 – Но ты подумай, что надо сначала выполнять – дух закона или букву?

Харуун смолчал, и так понимая, что все знают – он слишком мягкотелый, норовит войти в положение каждого, а отказав, начинает мучиться и думать, правильно ли сделал.

– Что плохого, что жене будет ближе ко мне ходить? – продолжал Пелле, размахивая тяпкой. – Не станем же мы с ней под одной крышей ночевать, в самом деле!

– Зато жить ты собрался через пять домов от её. Так дело не пойдёт, – рассердился Харуун.

 – Иди и подавай на меня в суд, если думаешь, что я неправильно решил. И Трейвендес тебе скажет, что ты неправ! То и есть дух закона, как ты говоришь: всё ради нашей безопасности!

Пелле в последний раз махнул рукой.

– Это ты на меня взъелся за то, что я тогда тебя за уши трепал, – сказал он. – А что у соседушки твоей творится, не замечаешь, потому что она к тебе подлизываться умеет.

Харуун вспыхнул.

– Если что-то заметил, пойди и позови стражу! – процедил он.

 – Если бы я что-то видел, я бы и сам позвал!

Пелле окинул его взглядом, в котором Харуун с неприятным чувством заметил настоящее презрение.

– Иди, – промолвил Пелле, не желая связываться. – Если что-то увижу, обязательно кого-нибудь кликну.

Харуун сощурился, отступил от него на шаг, едва сумев удержать себя в руках. Его природный темперамент в делах хитростей и дипломатии был ему вовсе не подмогой, а довольно значительным препятствием.