Один день короля Харууна

 – Иначе он захватит кузницу, но не захватит кузнеца – и что тогда?

– Тогда он захватит его детей, – проговорила Леа. – Харуун, тебе нужен наследник.

– Вот те раз! – удивился король. – Сначала говоришь, что детьми можно шантажировать, а потом – что мне как раз нужны дети. Я чего-то не понимаю?

– Не понимаешь того, что королевская власть передаётся по наследству! Не станет тебя – кому она перейдёт?

Слова её звучали правильно, она призывала Харууна к порядку, заведённому веками, но суть её речи королю категорически не понравилась.

– Столько лет об этом никто не вспоминал – и вот! С чего ты вообще об этом заговорила? Кто-то собирается меня свергнуть? Ты что-то знаешь?

На секунду его кольнуло страхом, что она вправду пытается предупредить его о заговоре, так сказать, по старой дружбе. И если есть заговор, то нужно ходить оглядываясь. Но кто мог такое провернуть? А время-то удобное: верная Джанин едва видит дальше своего пуза, на носу уборка урожая, когда все будут заняты с утра до поздней ночи… Да ещё и Туркас, чтоб ему провалиться!

Уж не подкармливал ли кто Туркаса всё это время? Если так, то подозрение в измене падает в первую очередь на самих охотников…

– Я ничего не знаю, – проговорила Леа, как будто вторя его мыслям, однако не догадываясь, что Харуун уже успел заглянуть гораздо дальше, чем она.

– Не держи людей за идиотов, – резко возразил Харуун. – Это в прошлое время брат шёл на брата, а сейчас разве одна половина города может подняться на другую?

– Туркас убил Маркуса из-за лишней меры воды, – сказала Леа. – И Туркас вернулся.

Харуун сжал кулаки.

– Я выслушаю Туркаса, – сказал он глухо. – И весь город выслушает Туркаса. А потом город решит.

Он встал, резко отодвинув табуретку.

– И тебе лучше тоже прийти, когда он будет говорить, – сказал он и вышел на улицу, не прощаясь. Леа молчала за его спиной все время, пока закрывалась дверь, хотя он был уверен, что она пожелает ему доброй воды.

Разговор раздосадовал его. Харуун рьяно выполнял свои обязанности короля и раньше считал, что этого было достаточно. Мысли, что кто-то может быть этим недоволен, он старательно гнал от себя прочь.