Князь Мышкин и граф Кошкин

Печь быстро разогрелась и даже начала издавать монотонный гул. Еще бы! В топке так яростно стреляли дрова, что через открытую дверцу искры фонтаном сыпались на железный лист, приколоченный перед печкой. Мы с Сережкой сидели в метре от того места, где приземлялись огненные иголки. В середине нашего лежбища на островке из газет стоял высокий стакан, а в нем зажженный фонарик «мордочкой» в потолок. Мы сидели лицом к огню, крепко обнявшись, в мою спину напряженно стучалось Котовское сердце, первый раз со дня знакомства слова нам были не нужны.

Котов решился первым,–Поздно уже. Завтра ребята в десять приедут. Проспим,–я тяжело вздохнула,–А это что такое?– его палец указывал на затерявшийся в газетном ковчеге бутерброд.

–Бутерброд. По–моему, с сыром.

–Это я вижу. А чей? Всего было два с сыром и четыре с колбасой. По три на каждого. Лично я свои все съел.

–Я больше не хочу.

–Что еще за разговорчики? Нечего продукт переводить.

–Раз ты такой экономный, то сам его и съешь.

–Это будет неправильно,–он взял с газеты бутерброд и протянул мне. Я отрицательно замотала головой,–Ах, так?! Ну, держись!

Через секунду я уже была обездвижена каким–то мудреным захватом, а несчастный бутерброд замаячил у меня перед глазами,–Давай, давай! Нечего отлынивать!–я обижено запыхтела и попыталась высвободиться,–Ладно, пополам,–сжалился Котов,–Ты кусаешь с одного конца, я с другого. Только одновременно.

Мы вцепились в злополучный кусок и, дурачась, начали тянуть его каждый в свою сторону. В конце концов, не выдержав натиска, он раскрошился, а мы расхохотались. Сережка снова сграбастал меня в охапку и поцеловал, а потом…., потом все случилось. Легко и просто. Казалось, что мы занимаемся любовью, уже целую вечность, а ведь это был наш первый раз…..

В печке мерцают затухающие головешки, рядом человек, которого я люблю, а в окно, лопаясь от зависти, тычутся лупоглазые звезды.

Проснулась я от холода. Котов, голый по пояс, делал какие–то замысловатые упражнения напротив открытого окна. Двигался он медленно, от бугристых напряженных мышц поднимался молочный пар. Казалось, что отвлечь от этого занятия его не смогут ни события внешнего мира, ни суета окружающих, ни даже собственная боль.

Я наблюдала за ним, как завороженная. Поворот вправо, потом влево, еще раз и еще….