Зелёные глаза

Чего ж его по всякому пустяку изводить. Ты знаешь, как долго он растет в тайге? Осина в два, в три раза быстрее. Пользы от нее в лесу никакой, разве что тень для того же кедра, пока он подымается. А кедр – это хлеб в тайге. От него весь зверь в лесу корм имеет. Ладно, пойдем, я вас попарю, как положено.

Я покосился на Леху. Тот замычал и раскрыл свою пасть в искаженной гримасе.

– Давай, давай! Молодежь. Сейчас покажу вам настоящий русский пар. Настроили саун в своем Хабаровске. Ерунда всё это. Русская баня – вот что надо русскому мужику.

Пошли! – и он с силой погнал нас в свой крематорий.

Меня сначала удивило и даже опечалило то, что печка и мойка в одном пространстве. А как же париться? Здесь же стояли свеженькие, недавно собранные лавки. В углу – тазы для помывки. В полах зияли щели величиной с палец. Из них по ногам поднимался прохладный воздух от земли. Но то, что было выше пояса, уже называлось баней. От печки, собранной из какого-то даже розового кирпича, исходил жуткий жар.

Он тут же смешивался с прохладным воздухом и превращал просторную комнату в одну большую горячую духовку.

– Давай, залазь! Выше забирайся. Сейчас поддам, – командовал дядя Боря. В своём костюме, состоящем из шапки-ушанки, рукавиц и двух дубовых веников, он совсем не был похож на участкового милиционера.

– Сейчас я из вас всю городскую грязь выпарю.

Как только он брызнул на камни, я понял, что они не просто горячие. Лежащие прямо на чугунной плите, красной от березовых дров, камни дружно сказали «пс», а потом я пожалел, что согласился лезть на верхнюю полку.

– Береги уши! – заорал дядя Боря и стал размахивать своим оружием, словно казак шашкой. Я, как мог, обхватил полку руками и сжал зубы.

– Расслабься. Не стоит напрягаться, – успокоил шеф. – Это, брат, баня. От неё всё здоровье. Не закрывай себя. Сейчас привыкнешь.

Лёха лежал рядом и только покрякивал, не знаю от чего. Я не узнавал своего друга. Он терпел! А раз так, значит, и я смогу. Веники хлестали по спине и заднице так безжалостно, что ремень в далеком детстве показался мне легким наказанием.

А ведь я «старый» парильщик. Краем глаза я наблюдал за своим инквизитором. «Интересно, кто раньше сломается? И на сколько хватит ещё этого человека, далеко не молодого?» – думал я.

Но когда дядя Боря потянулся к ковшику, я понял: или из меня сделают окорок, или я вечером наслаждаюсь грибным супом, в который, как мне показалось, я маловато посыпал перчика.