Тьма императора. Жизнь на двоих

– Ее высочеству нужно в госпиталь, – задумчиво продолжал между тем Гектор. – Но как ее туда доставить? Выдержит ли контурный щит транспортировку…

«Контурный».

Арен распахнул глаза, неожиданно почувствовав, что вновь может дышать. Кольнуло надеждой – глупой, хрупкой, почти не осуществимой…

– Гектор, вызови сюда Эн Арманиус, – прохрипел император с трудом. – И поскорее.

Эн Арманиус в настоящий момент была единственным в Альганне специалистом по восстановлению сломанных энергетических контуров.

Эн вышла из пространственного лифта в сопровождении главного врача Императорского госпиталя Брайона Валлиуса через пару минут после того, как Арен приказал Гектору вызвать ее. Дознаватель проводил их с главврачом к месту, где находились император с Агатой, и сам остался здесь же, наблюдая за тем, как Эн садится рядом с наследницей и задумчиво изучает рисунок контурного щита.

– С наследницей все в порядке, – сказала она через минуту, поглядев сначала на Валлиуса, а затем на Арена. – По крайней мере, в настоящий момент. Что же касается щита… Он не исчезает, потому что ее высочество держит контур и питает его своей жизненной силой. Как только отпустит – щит иссякнет.

Императору показалось или дочь сильнее сжала кулаки?

– Она сможет держать контур подобным образом примерно трое суток, – продолжала Эн. Голос ее был типичным голосом врача – спокойным и бесстрастным. – Если хотите, я могу сделать так, что ее высочество отпустит контур прямо сейчас. Ну или вы можете ментально сами попросить ее об этом. Я думаю, она вас услышит.

Арена затошнило. Попросить Агату отпустить Софию? Чтобы она потом всю жизнь считала себя виноватой в ее смерти?!

– Эн, – произнес он сипло, – ты считаешь, здесь ничего нельзя сделать?

Эн, чуть нахмурившись, поглядела на императора с удивлением.

– Такого не бывает, – сказала она резко. – Всегда можно что-нибудь сделать. Я только не гарантирую хороших результатов.

– Я понимаю. Сделай, если можешь, Эн. Я прошу.

Наверное, Эн в этот момент была поражена – Арен видел по глазам, но, закрытый эмпатическим щитом, эмоций не ощущал.