Житейское дело

Узнав от племянницы, что к ним никакой телеграммы не приносили, он сообщил ей о смерти деда и велел передать сестре, чтобы та с ним связалась, как только появится дома. Миновать ещё одной встречи с шефом было невозможно. Подавив неприязнь, Мельников постучал в директорский кабинет.

– Что ещё… уже проработали отчёт!? – директор удивлённо встретил главбуха. Он пребывал в расслабленном состоянии, ибо свято верил в унаследованный от отца жизненный принцип крупных номенклатурных работников советской формации: начальник не обязан регулярно работать, главное вовремя подчинённых "вздрючить", чтобы "пахали".

– У меня несчастье Юрий Константинович. Вот только жена позвонила… утром отец умер, надо срочно ехать на похороны.

Шеф сам три года как похоронил отца, сделавшего так много чтобы его единственный отпрыск и после крушения "социализма" удержался в верхних слоях общества. У баловня-мажора хватало ума понять, чем он обязан родителю. Он сразу проникся участием:

– Что вы говорите!? Опять инфаркт, сердце, – шеф не преминул показать, что он в курсе личных дел своего главбуха.

– Скорее всего. В телеграмме не сообщается, но видимо так… Надо прямо сейчас собираться, иначе не успею.

– Да-да, конечно… А куда ехать-то, не далеко?

– До Твери электричкой, а там ещё сто километров на автобусе.

– Понятно… Передавайте дела… Впрочем, нет, несите-ка всю документацию мне сюда. По срочным делам введите меня хоть немного в курс, – шеф вдруг заговорил тоном ребёнка, который очень боится оставаться один, без взрослых.

Когда передача дел завершилась, шеф открыл свой сейф, и, поколебавшись, достал несколько зелёных банкнот:

– Вот, Василий Николаевич, это вам от фирмы… примите мои соболезнования… и в память о моём отце… он вас так ценил, – шеф протягивал пять стодолларовых бумажек.

Этого момента Мельников ждал с внутренним напряжением, опасаясь, что шеф пожадничает, или просто забудет и придётся униженно напомнить. Что тот расщедрится на пятьсот баксов, он никак не ожидал, ну сотня, максимум две.

2

С долларами ехать в деревню было, конечно, неудобно. Мельников часа полтора пробегал по обменным пунктам в поисках наивысшего курса покупки валюты. Поменял в подземном переходе на Лубянке. В шесть вечера он, наконец, явился домой.