Вектор ненависти

Не получалось, в голове вновь и вновь возникали догадки о том, что происходит с детьми в таких случаях. Насильники, убийцы, подростковые группы смерти… Если Серёжа сам ушёл из дома, значит, действовал не спонтанно, готовился, имелась цель. Ушёл без учебников, без тетрадей. Куда? К кому? Кто позвал его?

Хотелось помочь, хоть как-то помочь, хоть в чём-то быть полезным, но приходилось лишь томиться и ждать. Восстановительные работы у провайдера закончились, и Вяльцев просмотрел ленту городских новостей: о пропаже Сергея Тосина – ничего.

А когда перевалило за полночь, психическое напряжение перешло в новую фазу. Подсознательно смирившись с тем, что Серёжа погиб, и привыкнув к мысли об этом, Вяльцев тяготился неизвестностью: хотелось непременно узнать, что же произошло, или хотя бы увидеть труп ученика. Один в своей квартире, он не мог справиться с тревогой, штормившей его, переходившей в панику. Не в силах больше бороться с наваждением, он выпил тройную дозу валерьянки, лёг в кровать и через некоторое время, измученный волнением и расслабленный лекарством, заснул.

Проснувшись с тяжёлой головой, Вяльцев первым делом потянулся к смартфону: проверить, есть ли пропущенные звонки. Но ночью никто не звонил. Отсутствие новостей привело к новой волне беспокойства: предстояло что-то тягостное, но Вяльцев не осознавал, что именно.

Позавтракав, побрившись, почистив зубы, он снова взял фотографию класса – и понял, что его тяготило.

Вяльцев выронил фотографию. И вдруг, словно желая использовать невесть откуда возникшую магическую возможность повлиять на ход событий, он метнулся в ванную, вытащил из бельевой корзины вчерашнюю рубашку и надел её. Подошёл к зеркалу, взглянул себе в глаза и горько усмехнулся.

В школу он вновь отправился пешком, мерно вышагивая и стараясь таким образом совладать с нервозностью. Глубоко вдыхал прохладный утренний воздух, глядел на ясное небо, на шедших в том же направлении учеников и учениц, с родителями и без, с рюкзаками и мешками для сменки, и некоторые ребята развлечения ради попинывали мешки на ходу. Они не горевали, они вообще, наверное, не знали про Тосина.