Икона для президента

– В детдоме они могли почувствовать православную атмосферу урывками: на занятиях воскресной школы, на службе в церкви, в кружках, что мы вели… В сумме не так уж много…Ко мне летом приезжали на три-четыре недели… Молились, работали на огороде, пели – церковные и русские песни, – купались, ходили крестным ходом…Получалось деревенское каникулярно-веселое лето православной семьи…

Надо признаться, затянул автор с вступлением – получилось оно чересчур длинным, пора переходить к повествованию. Построил его на рассказах от первого лица.

Так что передаю слово героине – матушке Анастасии.

Затаившийся грех

Родила я второго ребенка, и обозначились вены на ногах, после третьего – варикоз проявился по-настоящему. В детстве-юности была в семье и за девку, и за парня: по воду с ведрами на колодец бегала, мешки с картошкой в подпол с огорода таскала… С годами это вылезло наружу. Одно время ноги совсем разболелись, пожаловалась в разговоре соседке Галине. Та обрадовано вскинулась:

– Буквально вчера услышала про дедушку-лекаря по таким болезням.

Принесла листок с телефоном. Дедушка, звали его Михаил Евгеньевич, с готовностью вызвался:

– Не беспокойтесь, я сам приеду.

Метод у лекаря-целителя эксклюзивный. Осмотрел мои многострадальные ноги, похмыкал себе под нос, открыл портфельчик с мединструментами и начал лечение с использованием огня. Приспособлением, похожим на печать, надавил на вену, где узел образовался, кожу прорезал, затем положил на это место кусочек бумажки и поджег.

Баночкой накрыл, и густая кровь начала на бумажку вытягиваться… Прямо скажем – пламенная процедура…

Как лекарь дедушка ничего не помог, все равно операцию пришлось делать, зато миссионером оказался успешным. С первого визита заговорил об Иисусе Христе. Слушала его, не мигая. К тому времени прошла оккультистов, экстрасенсов, к рериховцам заглядывала – ух, какая гордыня у них … На своей шкуре поняла: не мое… Михаил Евгеньевич, завершив первый сеанс лечения, пригласил на собрание.

Был он баптистом. Для меня, в христианстве в ту пору совсем тёмной, понятие «баптист» звучало не просто нарицательно – ругательно. Михаил Евгеньевич, как чувствовал, баптистом себя не назвал. Пошли мы с соседкой на их собрание. Потом пресвитер признается: с первого взгляда определил: я останусь, а Галина – нет.

Это сейчас они построили отличный особняк, а тогда под молитвенный дом был переделан частный: большая комната, деревенские скамьи.