Пряжа из раскаленных углей

– Благотворительностью не занимаюсь, а братству не отдам даже мешок гнилых яблок. Это Коб у нас был старьевщиком. Я – исследователь! – гордо заявил он, выпячивая хилую грудь.

– А что за вещичка, которую Вы ищете? – еще настойчивее и еще жалобнее спросила я.

Олеус на это вообще промолчал, многозначительно отведя глаза в сторону.

– А если я вдруг совершенно неожиданно найду ее и выкину, потому что не знаю, что она Вам нужна?

Старик задумался. Его смешные пшеничные брови сошлись у переносицы, а тонкие губы сложились в трубочку.

– Ладно, – смилостивился он, – Найти ты его не найдешь, но вдруг? Коб как-то говорил мне, что купил нечто похожее, но тогда это меня не интересовало.

– А теперь, значит, интересует?

– О да, – скупо кивнул Олеус, – Кое-что изменилось в нашем мире, а дальше будет еще хуже… Н-да… Так вот, вещичка… Это жезл, маленький жезл чуть больше ладони длиной. Сделан он из черного металла, похож на веретено. На концах утолщения с крохотными желобками, а посередине разные значки выгравированы.

Вот такие, к примеру.

Говоря это, старик макнул свой худой палец в чашку и нарисовал на столешнице странные закорючки.

От вида которых у меня неожиданно сильно закружилась голова…

…Свет преломляется на золоте и слепит, слепит мне глаза, но я успеваю увидеть излом золотого шнура, выложенного знакомым мне знаком. Я знаю его, да-да, знаю, ибо именно мои руки вышили его… Этот знак обещает защиту, а этот… вот этот – опасен… Руны… Руны темные и светлые… А там за завесой света стоит кто-то темный.

Человек. Его лицо во мраке, его глаза как бездонные дыры, его рот раскрывается в крике… Он зовет, он ищет и зовет. Меня зовет… Свет плетет кружева и слепит мне глаза, я не могу рассмотреть того, кто скрыт, но должна, должна! Я до боли вглядываюсь, прикрываю глаза ладонью, но тщетно. Сердце мое обливается кровью. Слезы текут и текут по моим щекам…

– Эй, милочка, с тобой все в порядке?

Я шмыгнула носом, поспешно вытерла тыльной стороной ладони непонятно откуда взявшиеся слезы и решительно заявила:

– Эти значки мне известны.

Еще я знаю такие и такие.

По мере того, как мой палец уверенно рисовал линии на столе, глаза Олеуса выпучивались все больше и больше.

– Откуда? – наконец охнул он.

Я равнодушно пожала плечами. Знать бы! Интересно, а кто это был, там за светом в моем странном видении?

Олеус как-то вдруг сгорбился, съежился и незаметно растерял весь свой пыл, став похож на старый гриб.