Ненавижу тебя

– Никольская… – бывший друг детства часто дышит, хватаясь за горло, и смотрит на меня довольно несчастным взглядом серых глаз, – помоги…

– Так, дыши спокойнее, – растерянно говорю я. Тяну руку, открываю кран с горячей водой, и пихаю эту гору рельефных мышц ниже к раковине, от которой поднимается пар, – попытайся успокоиться и отвлечься. Я вызываю скорую.

– Нет, – он хватает меня за запястье, когда я тянусь за телефоном и ловит мой изумленный взгляд, – все нормально. У меня с детства астма. Сейчас отпустит.

Чего?! Какая нахрен астма?! Не было у него астмы! Я настолько в шоке, что послушно прикасаюсь к его спине и скребу ногтями. Так, нет, это точно не силикон. Мышцы свои, тверденькие. Боже, насколько он до этого упал в моих глазах, и все равно разум то и дело отмечает, что он хорош собой.

– Сильнее, Никольская. Мне щекотно.

– Я и так вроде…

– Представь, будто мы с тобой в одной постели, и ты раздираешь мне спину от наслажде… ааай, черт, – Бергман вздрагивает, открывает глаза, хотя секунду до этого довольно жмурился, и смотрит на меня с укором, – полегче.

– Не о том болтаешь, Элиас, – говорю ему я, глядя, как на коже вспыхивают четыре алые полосы. И замираю, разглядывая его спину. Прикасаюсь к белым шрамам на ней, и провожу по ним пальцем, не задумываясь, что это может выглядеть странно, – откуда они у тебя?

Я ловлю его внезапно заледеневший взгляд в отражении зеркала напротив и тут же убираю руку. Нашла чего спросить, Настя. Какая тебе разница вообще?

Элиас криво усмехается и одергивает футболку.

– Извини, – произношу я, – не мое дело.

– Ну что ты, Никольская, – ехидно произносит бывший друг, – почему не твое? Это с выпускного.

Я хмурюсь, глядя на него. Мне становится не по себе, когда Элиас упоминает прошлое. Как с выпускного? Артем и его друзья сделали что-то еще?…

– Ты не знала? – приподнимает бровь мужчина.

– Тебе сломали ребра и было сотрясение… – аккуратно пожимаю я плечом, – это все, что я знаю.

Он снова приподнимает уголок губ в кривой улыбке.

– Один из твоих друзей пнул меня в живот, – спокойно начинает перечислять он, – второй ударил с локтя в лицо и сломал нос, когда я попытался ответить. Я упал назад и напоролся спиной на осколки бутылок, из-за того, что какие-то придурки любили по ночам бухать, грея задницу на теплотрассе возле школы. И приложился головой о бортик. Мне еще пару раз прилетело по ребрам, пока эти идиоты не доперли, что что-то не так.