Ненавижу тебя

Я тру пальцем уголок глаза, прогоняя выступившую слезу, и вспоминаю внезапно, что я, вообще-то, накрашена. Черт.

– Ты куда? – интересуется Элиас, возвращаясь, и наблюдая за тем, как я поднимаюсь с дивана. Он ставит стакан на столик рядом, – что-то случилось?

– Кажется, я случайно размазала подводку, – улыбаюсь я, – где у тебя ванна?

– Иди сюда, – он неожиданно делает шаг ко мне. Обхватывает пальцами за подбородок и поднимает лицо на свет.

Я замираю, чувствуя, как быстро бьется сердце. Господи, никогда не была скромницей, краснеющий от мужского внимания.

Но сейчас у меня есть оправдание – он ведет себя так же заботливо, как старый друг, он вторгается в мое личное пространство так же легко, как и когда-то делал в школе, однако, он уже не тот самый Элиас, а почти незнакомый мне мужчина, к которому я, по иронии судьбы, испытываю по-прежнему добрые чувства.

– Ничего страшного, Никольская, – произносит он задумчиво, и проводит подушечкой пальца мне возле глаза, – всего лишь немного расплылось.

Ты почти не изменилась. Такая же красивая.

Его палец опускается ниже, ложится на мои приоткрытые от удивления губы и очерчивает легко их контур.

Вот еще одно оправдание. Взгляд Элиаса говорит, что в отличие от меня, он, кажется, испытывает ко мне немного иные чувства и желания. Не хочу думать о нем плохо, но, похоже, он решил сейчас воспользоваться своим неожиданно приобретенным обаянием. Не хочу думать так, но все все равно обида неприятно царапает меня внутри.

Он наклоняется ко мне, и в этот момент я кладу руки ему на грудь, останавливая.

Буквально в сантиметре от себя. Мятное дыхание со вкусом шампанского оседает теплом на моих губах.

– Нет, Элиас.

Глава 7.

(Элиас)

В смысле, блин, «нет»?

Я наблюдаю, как ее зрачки снова расширяются. Ее лицо настолько близко, что я могу за секунду преодолеть эти сантиметры между нами и просто начать с поцелуя. В голове бьются тысячи мыслей. Я сказал себе, что не собираюсь с ней спать, но когда воздух между нами накаляется от близости, то мысль об этом немного будоражит.

Кажется, я упоминал про незакрытые гештальты. Можно считать, что это один из них.

Она снова пытается отстранить меня.

– Элиас, прекрати.

– Почему?

Набивает себе цену сейчас? Возможно. Тогда это ненадолго. Я умею разбивать эти высосанные из пальца аргументы, вроде «это слишком быстро» или «мы почти не знакомы».

– Мы пришли поболтать, Элиас, – произносит она.