Привилегия выживания. Часть 1

– Это, – он выдержал театральную паузу, всем своим видом показывая, как ему оскорбителен вопрос, – благородный спирт, подкрашенный не менее породистым чаем, в простонародье – коньяк.

Я принял флягу и, запрокинув голову, сделал пару хороших глотков. Коньяк оказался далеко не первосортным, но ничего общего с крашеным спиртом не имел.

– Хорошая хрень, – признал я.

Смоукер ухмыльнулся довольно, мол, фирма веников не вяжет.

Когда я, наконец, собрал автомат воедино, из-под дверей ангара начал пробиваться свет.

Решающий момент настал. Не сговариваясь, все собрались и подтянулись к выходу, даже Глебов, который, тем не менее, являл собой полнейшую обреченность. Отсутствие у него оружия дополняло образ приговоренного к смертной казни.

Смоукер встал возле двери, все остальные, включая меня, расположились полукругом метрах в десяти, прицелившись в дверной проем. Смоукер бегло окинул нас взглядом, кивнул и потянул на себя задвижку, после чего толкнул ногой дверь и тут же отбежал на безопасное расстояние.

Дверь со скрипом распахнулась, в проем ворвался солнечный свет, на какой-то момент меня ослепивший. Снаружи не раздавалось ни звука, в проеме никого видно не было. Прошла минута, вторая. Нервы были как натянутая струна, вряд ли кто-то был готов к такому развитию событий. Смоукер снова пошел к двери, ступая как можно тише. Ему оставалась всего пара метров.

Мимо двери снаружи прошел человек в камуфляже. Очень похожей на смоукеровскую мягкой походкой.

Замер, зачем-то принюхался, и двинулся дальше, исчезнув за косяком.

Глебов шумно выдохнул: «Свои!» – и рванулся наружу. Он выскочил через дверь и побежал в сторону, куда ушел человек. За ним никто не дернулся, никто не попытался остановить. Еще несколько секунд гробовой тишины. И вдруг где-то снаружи раздался его вскрик. Выстрел. Кто-то из нас пальнул от неожиданности.

– Идиоты, блядь! – зашипел Смоукер, шарахнувшись от двери. – Кретины недоде…

И почти тут же в дверной проем хлынула лавина этих ублюдков.

Мы, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие боевого порядка, отступали вглубь помещения, поливая их длинными очередями.

Ляховцев споткнулся, растянулся на полу, вскочил и тут же получил шальную пулю в грудь.

– Куда палите, долбоебы, глаза разуйте! – проорал я, пытаясь перекричать десяток автоматов.

Ляха не шевелился. Несколько тварей в первых рядах накинулись на него, остальные, спотыкаясь об них, шли дальше.