Фотография

У него не получалось совсем. Обычно бубнящий жене телевизор теперь таращился с холодильника мертвым экраном, как квадратная голова заснувшего с открытым глазом циклопа.

После обеда невестка взяла Машку на себя – увела в комнату, чем-то занялись. А они сели в большой комнате и какое-то время просто молчали, каждый думая о своем. А может, и об одном и том же… даже скорее всего.

– А завтра мы как – на машине? – наконец спросил сын.

– Не… – он хотел сказать «не знаю», но понял, что знает. – Нет, лучше так.

Вдруг чего по пути случится – точно не успеем.

– Правильно, – с видимым облегчением поддержали его оба, а сын добавил: – Самоходом, оно всегда надежнее.

О том, что в таком состоянии за руль садиться не стоит, никто ему не сказал, но он и так их понял.

Дальше говорить об этом стало легче – начало положено. Договорились, где и во сколько завтра встретятся, выяснили адрес нужного загса, посмотрели, как туда добираться, прикинули весь маршрут, часы работы контор – вроде должно было получиться.

Жена сказала сыну, чтобы оделся потеплей – он любил ходить быстро и нараспашку, в метро парился, куртку снимал, оставаясь в одной рубашке, а тут предстояло много ездить наземным транспортом и неизвестно, как долго его придется ждать. Особенно, когда поедут за город.

Специально уходили в частности, в конкретику – размывая главное на ряд отдельных деталей, последовательность мелких шагов, которые просто надо учесть и сделать.

Он держался, только заслышав в коридоре шум – вздрагивал и ловил себя на том, что хочется выглянуть – а вдруг она?!

И еще засела мысль: не могли перепутать? Может, это другая, с такой же фамилией? Звонил-то в общую регистратуру, не на этаж.

Мало ли… Однако не перезванивал…

За окном быстро стемнело, снег идти перестал, дом напротив вплыл в окно яркими пятнами. Грохнули петарды, зашипел, возносясь, салют – последний день долгих праздников, народ догуливал.

Они зашевелились – последние минут десять сидели молча.

Жена встала, зашторила окна, закрываясь от этой вымученной, притомившейся и все равно шумной гульбы, зажгла свет.

Молчать в темноте было удобно, на свету – уже нет. Вновь стали говорить, в который раз мусоля подробности, пока жена не вспомнила, что сегодняшний день ребята хотели посвятить каким-то предотъездным делам – к кому-то заехать, чего-то забрать. И вообще – попрощаться, уезжали-то надолго.

Сын отмахнулся – да ладно, ерунда это.