Границы человечного

Ну, не нравится, так пусть не подслушивает. – Почему мой сын красит ваш забор?

Стучать на практиканта я не собиралась, поэтому неопределенно качнула головой:

– Изъявил горячее желание помочь по хозяйству. Вы против?

– Нет, ему полезно, – Воропаев все-таки уселся напротив, но китель не расстегнул даже на верхнюю пуговицу. Как только не задушился… – Ночью какие-то проблемы были?

Интересно, что он имеет в виду под проблемами?

Если нападение врагов, так они оказались не совсем идиотами, чтобы нападать на дом, которым уже несколько поколений владеют ведьмы.

А вот сам стажер немного почудил – притащился уже под полночь ко мне под дверь, поскребся и шепотом попросил прощения. Меня в тот момент чуток пробило на смех, поэтому парень, похоже, обиделся на такую реакцию. Ну, ещё бы, не оценила благородный порыв. Зато у меня было время придумать наказание.

Можно было, конечно, и так простить, но это противоречило моей жизненной философии.

– Да нет, тишина и покой.

Пока собеседник замолчал, обдумывая какую-то мысль (судя по выражению лица, невеселую), я беззастенчиво его рассматривала.

Назвать Воропаева красивым я бы никак не смогла, а вот интересным – запросто. Уже немолод, на вид ближе к пятидесяти, чем к сорока. Короткие темные волосы, обильно припорошенные сединой, морщин же почти нет. Был бы он женщиной, заподозрила бы пластику, тут же явно хорошая генетика. Тяжелый, почти квадратный подбородок, губы сейчас хмуро поджаты.

Тот неподдельный интерес родителя чувствовал, потому пару раз передернул лопатками, как будто муху отгонял. Но кисть не выпустил.

– Альбина, скажите, какие у вас соображения по поводу происходящего? – Алексей Егорович повернулся и так же внимательно уставился куда-то в точку мне между глаз.

– Да никаких. Честно говоря, вообще не понимаю, где Юрий мог кому-то перейти дорогу, – я снова положила ступни на стоящую рядом скамеечку. – Вчера весь вечер голову ломала, но так ничего и не надумала.

– Вот и у меня тот же результат… – он более свободно откинулся на спинку кресла. – Подсоленные? – Он показал на стоящие в глубокой миске белые сухарики. И когда я кивнула, выцепил пару из них.