Наёмники. Дождливая осень

 – Меч. – Он вынул из ножен клинок и, покрутив его, кивнул. – Попробую.

– Вот, возьми на всякий случай. – Протянул ему наконечник стрелы Сандр, Рут забрал его и сунул в кошель.

На обратном пути пришлось задержаться у одного шалаша, из которого до ветра вышел высоченный воин. Он зябко ёжился и всё не мог найти место, где пристроиться. Наконец сделав свои дела, работорговец заспешил обратно и тут его взгляд упал на куст, где затаился Рут. В первую секунду Ханэдав подумал, что он его заметил, но потом понял, внимание Бомра привлекло нечто другое.

– Вот веркель. – Прошептал Рут, еле расцепив пальцы на рукояти кинжала. Остаток пути до клетки он проделал вдвое осторожней.

Пленники, получив надежду на спасение, стали вести себя несколько шумно и Быку с несколькими мужикам стоило не малых трудов уговорить их не галдеть.

– Ну, где ты шляешься!? – Накинулся на Рута Даал.

– Сейчас, сейчас. – Рут вставил медальон в эфес меча, повернул его, совмещая письмена, и заметил, как от руки до самого кончика клинка пробежала голубая искра. – Я не знаю, что сейчас произойдёт, но всем лучше отойти подальше. – Он взял меч двумя руками и, размахнувшись, вдарил по клетке собираясь отсечь у неё угол, но клинок, не встретив серьёзного сопротивления, просто зарылся в песок. Лишь на той стороне оврага отчего-то рухнула старая сосна.

– И что? – Спросил Буй-Бык, оглядывая целёхонькую клетку.

– А я знаю? – Ханэдав недоверчиво толкнул угол и тот медленно отвалился.

– Ого! – Только и смог выговорить Буй-Бык, но тут же спохватившись, начал командовать. – Так, теперь по одному, очень тихо идём за этим парнем. Если кто-нибудь оступится, или нарочно двинет в сторону, прибью на месте. – Вполне серьёзно закончил он. – Веди.

– А чего тихориться-то? – Спросил Рут. – Там, совсем не далеко лодки, добегаем до берега и плывём подальше отсюда.

Неизвестно что подумали Бомры, когда через лагерь пронеслась толпа теней, зато было известно, что сказал Сандр увидев кучу народу мчавшихся на него. Могу сказать лишь то, что ни одного приличного слова сказано не было.

Когда уже почти все были на берегу, а из некоторых шалашей стали вылезать заспанные работорговцы, в овраге прогремели три мощных взрыва, осветив пространство далеко за его пределами.