Хрустальный мальчик

Девочка отцепилась, наконец, от руки Землероя и зашаталась. Она утеряла равновесие и, дрожа, закрыла руками голову: один корень навис у неё прямо над головой.

– Эй, – послышался негромкий голос Землероя, – ты чего, дура? Я же не со зла, ты сама попросила…

И тут один из корней медленно, торжественно опустился на её голову, опустился невесомо, как ласточка – в гнездо, и погладил по волосам. Она даже прекратила всхлипывать от неожиданности и подавилась собственной слюной. Один толстый, скрученный, толстый корень за другим возвращался в почву, и земля и снег ровно укладывались на прежнее место, не оставляя никаких следов былого разрушения.

– Ладно… – девочка шмыгнула носом и вдруг до побеления костяшек вцепилась в длинный гибкий корешок, – ладно, Землерой, ты и вправду волшебник!

Мальчик нахмурился.

– Не зови меня волшебником, – сказал он, – я не волшебник, я дух.

– Ладно, – покладисто произнесла она, – значит, дух, Землерой. Приятно познакомиться!

Он присел рядом, и его рука, не укрытая перчаткой, но почему-то тёплая, потрепала её по взлохмаченным тёмным волосам.

– Ну а ты-то сама кто будешь? – непосредственно осведомился он.

Девочка снова шмыгнула носом и сглотнула слюну, застрявшую комком в горле.

– А я – Анна, – важно представилась она и погрозила духу пальцем. – Без всяких сокращений, понял, Землерой? Я – Анна, Анна и только!

– Будь по-твоему, – ласково засмеялся дух.

– Гулять ходила, – буркнула Анна и заёрзала по снегу, – чтобы маму с папой и братьями не видеть. Они у себя там всё время чего-то бурчат, ругаются, дверьми хлопают… не уживаются с дедушкой, а мне это всё слушать надоело. Совсем как маленькие себя ведут!

– Да ты сама мелкая, – хмыкнул Землерой.

– Уж кто бы говорил! – возмутилась Анна и резво вскочила на ноги. Пальцем совсем не замёрзшей правой руки она упёрлась точно в центр его груди и слегка толкнула.

– Ты духов с людьми не сравнивай! – вздёрнул нос Землерой. – Духи и люди – это разные вещи! Вот тебе лет сорок, да?

– Самому тебе сорок! – вспыхнула Анна. – Девять мне, девять! В сорок лет уже замужем сидят, старые и никому не нужные!

– А вот мне пятьдесят, – гордо сказал Землерой, – и для духов леса я по-прежнему мальчишка.