Мамин Восход

Умел подражать скрипу двери и даже мяуканью кота Михели, чем приводил в замешательство бабушку Феню. Сидя на лавочке у дома, она зря смотрела на дверь, мол, кто это выходит во двор? Или подзывала кота: – Кис – кис-кис, – а кота-то и близко не было!

Потом мне купили пианино и отправили в музыкальную школу, но мучения длились года два, не больше. Все эти гаммы и трезвучия, диезы и бемоли наводили тоску, не нравилась даже знаменитая Бетховенская «К Элизе» – я сачковала, как могла. Наконец у мамы лопнуло терпение, и она позволила оставить эти бесполезные, как мне тогда казалось, занятия.

Подружек было множество и сначала мне казалось – все они хорошие, но потом приходило понимание – все люди разные…

Рассказ про двойку.

Две маленькие девочки шли из школы.

Нет, не так – мы с Наташкой шли домой. Нам было по десять лет, мы учились в одном классе и жили по-соседству.

Прекрасное весеннее настроение очень портила двойка – жирная конкретная двойка, тетрадка с которой лежала в моём портфеле.

Наша учительница не была злюкой, просто за мои «художества» ничего другого поставить было нельзя – это понимала даже я сама. Однако нести домой двойку совсем не хотелось – чем ближе к дому, тем медленнее передвигались ноги. Наконец мы уселись под кустом сирени и задумались над моей печальной судьбой – что же делать? Честно говоря, сама я не видела никакого выхода, а подруга еще и подлила масла в огонь:

– Викочка, ты что же, хочешь расстроить маму?

– Нет, конечно, но что поделаешь?

– Давай её исправим – ну на тройку хотя бы! – это была отличная, а самое главное, свежая мысль!

Мы достали злополучную тетрадку и склонились над ней.

Миссия исправления была невыполнима – вы не пробовали исправить двойку на трояк? Вот и у нас ничего не получалось, хотя мысль о том, что нести такую тетрадку домой нельзя, уже конкретно сидела в моей голове.

Мы ещё немного подумали, и Наташка нашла выход – надо просто вырвать лист!

Эта идея некоторое время отлеживалась в моем сознании, но подруга настояла, и я (отметьте, именно я сама) вырвала лист, вытащив другую его половинку так, что бы ни осталось и следа.

Результаты трудов порадовали, и я облегченно улыбнулась – жизнь опять была прекрасной – вокруг пели птички, цвела сирень, на небе не было одного облачка.

Долговязая подруга великодушно предложила:

– Давай спрячу этот листок в свой портфель, а то еще кто-нибудь найдет и отнесет твоей маме, – припугнула она.