Дневник дылды

– Ксюша, всем по немножко, – представилась новая знакомая.

– Вероника, танцы.

Уже хочу спокойно передать слово следующему сидящему, как незнакомый мне пацан, который даже на вид сильно младше меня, воскликнул:

– Танцы?! Такая большая?! Ты, наверное, волейболистка или баскетболистка! – почти прокричал школьник, пока я мысленно подбирала подходящий ответ.

Ну и как мне надо на это реагировать?

– Скажу по секрету, в баскетболе рост не играет особой роли. Он приветствуется, но не требуется, – показательно-громко прошептал ребёнку Егор, чтобы я услышала.

– Смотрю на тебя и понимаю, если тебе даже твои два метра от пяток до макушки не помогают, то как ты вообще играешь? – произнесла я и, театрально задумавшись, постучала кончиком указательного пальца по подбородку. – А стоп, вспомнила твою игру! Там уже ничего не поможет!

– Оценивать, ни разу не посмотрев? Да, Камбарова, это в твоём стиле, – всё так же небрежно кинул Леврентьев, скрестив руки на груди.

Брюнет лениво обвел взглядом всех присутствующих, подмигнув какой-то блондинке в третьем ряду. Нормально, то есть мы тут спорим, а он в это время девушек кадрит?

– Почему, не посмотрев? – с поддельным удивлением спросила я. – Тот матч в пятом классе помнишь?

О, да! Матч, на котором школа из соседнего района раскатала нашу 7:1, я не забуду никогда.

– Случайно не тот, где тебя кто-то облил фиолетовой краской? – издевательским тоном протянул спортсмен, глядя на меня сверху вниз.

Зараза, сам же и подложил эту баночку мне в шкафчик!

– Нет, это тот, на котором ты бегал в мокрых кроссовках с мукой, – на выдохе процедила я и ядовито улыбнулась.

Да, та игра надолго вошла в историю нашей школы.

Пока мы посылали друг другу убивающие взгляды, группа затихла, ожидая очередного подкола от кого-то из нас, но мы молчали. Стоило брюнету открыть рот, дабы добавить что-то ещё, как его перебил Гена.

– Это, конечно, всё очень интересно, но давайте мы послушаем это после собрания? Просто у меня всё время расписано, – аккуратно возразил мужчина и поднял повыше наручные часы.

– Да, извините, – быстро проговорили мы в унисон и перевели взгляд на ладони.

– Не «извините», а «извини». Мне всего двадцать четыре, прекратите меня старить! – обиженно воскликнул руководитель литературного клуба.

Серьёзно? Двадцать четыре? По редеющим вискам не видно.