Любовь моя

Сама все оценивает. Понимаю: точность и достоверность – ее козыри. Но в этом мне видится какая-то ее зажатость.

– Такова ее особенность и манера письма, – объяснила Лена.

– Ей не хватает чего-то живого… и получается тягомотина.

– О фильмах Тарковского то же самое говорили, а теперь в первый ряд ставят, – возразила Аня.

– С моей точки зрения у Аллы социальная концепция превалирует над художественной. Ей бы расширить диапазон чувств, больше внимания уделить страстности… и вообще человеческим качествам.

Это важно для понимания ее героев. Она не боится разгромных статей? Интересно, когда она видит природу, ее эгоцентризм на стороне цивилизации или Бога? Сейчас в литературе катастрофически много соотнесения с высшими силами.

– Не думаю, что она должна выбирать и принимать чью-то сторону. Но ты сама у Аллы спроси, – предложила Жанна.

– К ней не подступишься. Строит из себя глубокомысленную особу. Надеется стать предтечей нового направления в искусстве? Тоже мне самопровозглашенный гений! Излишнее мудрствование лишает удовольствия от чтения.

Не ложатся на среднюю аудиторию ее произведения, они не формат.

– Умные фразы – те, что вносят в понимание что-то новое, те, которые развивают – это же отлично! – не согласилась Аня.

– Я бы посоветовала Алле простегать сюжет легким искрящимся юмором и приправить более едкой иронией. Их можно позаимствовать, допустим, в томах анекдотов. Беспроигрышный вариант. В крайнем случае, пусть запасется безответственной иронией.

Мы, женщины, очень чувствительны к таким вещам.

Я как-то вышла из автобуса и две бабульки со мной. Им лет по восемьдесят. Маленькие, сухонькие, волосики на их головках редкие, серебристые. И тут одна другой говорит: «Гляньте, у вас рукав в чем-то испачкан». А вторая ей отвечает, весело подмигнув: «Видно в автобусе к какому-то мужичку прижалась». Обе рассмеялись заливисто и звонко, совсем как молодухи. Густые морщинки по их личикам побежали солнечными лучиками. И пошли они в разные стороны довольные друг дружкой.

И я развеселилась, – с удовольствием вспомнила Инна милых старушек.

– Школьники юмор прекрасно понимают. Помню, один раз я очень серьезно побеседовала с шестиклассниками «про жизнь». Они вышли задумчивые, строгие. А в другой раз у меня настроение было легкое, радостное, и я поведала детям о маленьких приключениях из своего раннего детства, о веселых моментах из студенческой жизни. А потом даже серьезную тему раскрывала с юмором.