Индульгенции

Я встаю, вытираю губы и смотрю на него – такая маленькая девочка, словно в чем-то провинившаяся перед ним. Я прошу его остаться сегодня со мной.

– Я люблю спать дома.

И мне просто нечего сказать. Какая-то другая «я» могла бы закатить ему истерику, потребовать чего-то для себя, но я уже не могу. Он целует меня – я уже не могу разобрать, куда, – то ли в щеку, то ли в измазанные потеками его спермы губы, – и я ухожу обратно, потому что мне становится жутко холодно. Он стоит еще несколько минут, и ветер поднимает его волосы, а я начинаю сосать свой палец, не могу удержаться и успеваю за это время соорудить собственной ладошкой себе крошечный оргазм, а когда открываю глаза, вижу его – улыбающегося, стоящего напротив меня.

– Мне пора. Тебе нужно поспать.

Мне стоило встать и попытаться его удержать, но ноги меня уже не слушались. Как и все остальное. Я согрелась, я потерялась, я лежала, не помня себя от удовольствия – с легким головокружением, отшлепанная, напичканная его семенем и при этом – бесплодная, а значит – абсолютно свободная от последствий.

Я сделала ему небольшой подарок наличными – так, несколько десятков тысяч, мелочь, – и просила прощения, потому что не смогла ничего купить вчера, хотя обещала. Слишком устала, чтобы ходить по магазинам. И сегодня выспаться мне не удастся, потому что у меня переговоры с моим управляющим финансовым консультантом. Что-то пошло не так с Игорем, и мне нужно выяснить, чего он хочет.

Алекс одет с иголочки и хорош, как всегда. Короткая прическа, идеальная, до единого волоска укладка.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – начинает он, как всегда, с комплимента.

– Да брось. У меня была тяжелая ночь.

– Опять за клубы взялась? – его идеальная улыбка может даже показаться кукольной.

– Куда там. В мои-то годы. А ты купил-таки «инфинити»?

– О, да, – поднимает ладони в защитном жесте.

– Ты не сможешь так долго. На этой скотовозке. Все равно вернешься к «альфику», – улыбаюсь в ответ то ли игриво, то ли едко – сама не могу понять. – Причем к такой же «джульетте», попомни мои слова.

– Только с перламутровыми пуговицами, – смеется Алекс и отпивает свой латте.

– Как наши дела, дорогой мой? – поддерживаю его, обняв ладонями кружку с глинтвейном.