Квадролиум – Космическая роза

Могла ли присниться дьяволица? Откуда нехватка сюжета? Возможно то была жажда сон пронзившая или зуд от соли иссохшего моря на кожной поверхности.

Теряете меня, мои безпросветные будни,

Так мерклость тоски теряет разом течение пронизанное игрой света, что дарует созерцательное наслаждение, растворяет скованность льда, словно сокровищница монеты,

Можно подумать, то закалка, но нет, это сдуру вознесённое отчаяние, что побуждает забег,

Холодно, да не настолько долго, чтоб заледенеть, чтоб пророс лёд сквозь тело,

Твёрдый, подобно каменный век, что у всех на слуху, но никто не вспомнит, каково то было, чьими предками и покуда метили свершения,

Он также растаял в жару течением жизни сквозь тысячелетия, напором сметённый, безудержным месивом веса о вес,

Покайся, заблудший в знамёнах времён и в рое иллюзий, поникший в себе человек,

Никто не подскажет о том, чего ещё нет, а может и не будет, вон Луна затмевается тенью вечной бездны и мы закрываем ей свет в том числе,

Всё здесь, всё давно и исконно находится на месте, осталось взять и воплотить присущие творению меры, дабы было откуда, дабы было что счесть.

Вон снова Солнца отражение в полном, благодатью налитом лике на орбите, щедроты его незатейливости тянут за собою всё человечество,

Знает каждой нервной клеткой, знает каждой мыслью, не может закончиться то, у чего начала не было, и не так положено, так всецело есть.

Злобные, добрячие, безразличные, всем лишь бы поживиться собственной мнимостью,

Вон справедливость корячится попутно и мимо, иначе не возникла бы, ибо то лишь прихоть перед наживой или жажда отмщения.

Пронёсся дымной чередой некий остракизм.

Кто его поджог, что он завесою тучной глаза прикрыл?

Но огня того не видно, словно сказочная птица,

Летит мимо, не найти, не увидеть, не вообразить,

Всё выкинул ради тепла её, чтоб касанием исток бытия вкусить,

Пепел коего на сердце прилёг, кошка словно на коврике спит,

Следы ожогов прикрыв.

Чёрно белые клавиши нажимать бы, да некак разграничить пробелы меж тьмою и светом, всё смылось в одну воронку, только брызги ляпают по силуэтам шествующим мимо, но те себя не выдают, словно панически скрывшиеся от сути капризы, возымели себя, но ничего остального.