Мрачные мемуары. Обезьяний лес

Зато, как отметил Сэм, темп его речи сменился: он позабыл, что тянул слова, сейчас говорил быстро и бодро. – Вы же знаете, что у вас будут проблемы с Кленовым Домом?

– Посмотри сюда! – Сэм поднял половинку серебряного синша над головой, показывая пистолетом, чтобы охранники пропустили Вассермана. – Где остальная часть?

Красные зрачки Макса всмотрелись в синш, и потом сокрух испуганно взглянул на Лоутера. Тот дышал через раз в стальной хватке Джея и обливался потом.

– Ничего им не говори! – вдруг подал голос Лоутер, за что получил отменный удар в бок коленом.

Охранники всполошились, и Сэму пришлось сконцентрироваться на них.

– Замерли на месте, суки!

Сняв пистолет с предохранителя, он поочередно нацеливался на каждого. На лицах демонов была выписана вся палитра злости и желание убить. Вассерман стоял между ними: напуганный и растерянный.

Лоутер хрипел при каждом вдохе. Его горло, стиснутое рукой Джея, поблескивало от выступившей черной демонической крови. Раны не могли затянуться от прикосновений знаков и рисунков манлио, которые периодически на мгновение вспыхивали голубым светом.

Джей специально закатал рукава для такого эффекта. Морские волны и стебли бамбука – как олицетворение его имени.

– Слушайте, слушайте… – Горло наполнилось кровью, и голос Грина Лоутера теперь напоминал журчание. – Надо было… просто спокойно… поговорить.

– Надо было тебе слушать Юншена, – заключил Джей, ткнув дулом в его висок.

Джей звал Сэма по имени манлио – это было правилом, которого придерживались все, хоть это и могло запутать.

На заданиях и с малознакомыми манлио все обращались по второму имени, поскольку родное имя являлось незащищенным в отличие от имени хону. Обращаться по родному имени к манлио без его разрешения запрещалось, считалось неуважением, за что можно было отхватить наказание.

– Выводи охрану, – приказал Сэм, переступая с пятки на носок. Он все время был в движении, целясь в демонов. – Мы должны уйти спокойно.

Лоутер болезненно скривился.

– Хорош придуриваться, мудила! – Сэм подергал пистолетом, наводя его в сторону выхода. – У меня уже рука устала держать навесу столько… – Сэм глянул на Лоутера и понял, что тот продолжает кривиться и изображать неистовую боль. Он вспыхнул от ярости и выпалил: – Да твою ж мать! Шевелись!

От громкого возгласа Лоутер дернулся в испуге, и Сэм заметил краем глаза, что дрогнул и Вассерман.

Джей крепко держал сокруха. Казалось, он собаку съел на таких делах.