Мрачные мемуары. Обезьяний лес

– На фиг ты ее так скомкал? Сложить нормально нельзя было?!

И он-таки взорвался. Сэм хмыкнул, понимая, насколько глупая была на то причина. Поправил три серьги в правом ухе: внизу небольшой крестик из черного золота и чуть выше – два черных гвоздика. Эти украшения он носил не просто так, а потому что они его защищали. По крайней мере, он на это надеялся, доверяя словам мани?ши[11 - Маниши – целительницы, которых ангел Лу?ри наградил талантами: излечивать души и тела людей, видеть прошлое, настоящее и будущее.

], к которой часто ходил за помощью.

– Нет, – он почесал шею, запрокидывая голову. – Так у нее меньше шансов выпасть.

– Каким нахрен образом?!

Брайан упер кулак в бумагу, которая и не думала распрямляться.

– У комка бумаги лучше сцепление с карманом.

И ведь Сэм не шутил; иногда впопыхах сунутый лист бумаги выскальзывал из кармана и терялся в сражении.

– Проверено практикой – комок держится лучше.

Брайан смотрел на Сэма как на умалишенного. Сэма это не обижало, напротив, забавляло.

– Ты дурак?!

Брайан скомкал бумагу и бросил в Сэма. Комок отскочил от груди и схоронился в куче пепла под креслом. Сэм не пошевелился. Он широко зевнул, прикрывая рот левой рукой и после встрепал влажные волосы, придавая им еще более взъерошенный вид. Короткие на висках и затылке, на макушке они торчали «колючками». В отличие от массивного Брайана, Сэм был изящным, гибким. И тоже высоким: метр восемьдесят один против метра восьмидесяти шести у Брайана. И к тому же торчащие волосы добавляли росту Сэма нужные сантиметры.

– Тот маг ничего дельного больше не написал. Так что хватит истерить и…

Послышался грохот приближающейся машины. Парни подорвались и заняли места по обе стороны балконной двери, осторожно разглядывая улицу.

Поднимая столб пыли, к штрафстоянке мчал старенький «Родстен» с обгоревшей на солнце покраской. Возможно, когда-то она была изумрудной, а сейчас темно-моховая, словно покрытая кракелюровой россыпью, как старинная картина.

Прямоугольная решетка радиатора походила на щербатые зубы старика. Сама машина с виду была мощной или, по крайней мере, крепкой, но то, как ее колеса скакали на ухабах, говорило о плохой амортизации. Грубая, словно высеченная из камня форма корпуса смахивала на кирпич. «Родстен», пусть уже давно не выпускался в Бариде, считался неугасаемой классикой и по сей день пользовался авторитетом.

Но ребят не волновала машина.

Их волновали пассажиры.