Смерть слаба, а мы сильны… Время слабо, но мы сильны

 – она села рядом и недобро глянула на офицеров позади, а после продолжила: мой отец тоже так сделал – покинул нас, чтобы там служить, однако я уже родилась, а мама не хотела ехать в Пруссию, поэтому я росла тут, он навещал нас… Пару раз, хоть косвенно, но наши военные сходились в сражениях; где-то в колониях, что далеко отсюда, шли в атаку местные под командованием наших генералов. Мой отец нанёс несколько серьёзных поражений союзным Эсслингу странам, и я чувствую стыд… Он предал нас, предал страну, которая растила его и кормила… Я обязана вернуть честь нашей семье.

Снова молчание. Боудикка слышала похрапывание позади, редкие крики и даже песни далеко внизу. Приглядевшись, она заметила в темноте Марию, которая стояла около костра и рассказывала анекдот своим солдатам. На лице было радостное выражение, а в глазах отражалось рыжее пламя.

–Мелисса в похожей ситуации, но она не испытывает тягот- этот человек рождён лишь для боя, только сражаясь, фон Шторм чувствует, что живёт…

–Поэтому ей всё равно за кого, лишь бы сражаться.

–Именно. Думаю, пора пойти всем спать. Завтра нужно выложиться на полную!

С этими словами Кирика ушла куда-то, а вскоре погасли последние свечи. Над безмолвной землей повисла тьма и тишина, словно в склепе. Лишь луна освещала всё вокруг сквозь редкие облака, а её голубоватый бледный свет гулял по горам со снежными шапками, по полю и холмам, а также по шатрам офицеров…

Примерно в 8 часов утра грянул первый выстрел. Из гигантского отверстия в стволе недавно прибывшей семифунтовой мортиры со стороны Эсслинга вылетело, окружённое дымом и огнём, смертоносное ядро, которое полетело прямо в коробки пруссаков.

Мелисса в этот раз была на линии фронта, стояла и наблюдала за пехотой

Эсслинга, а ласковый ветер развевал её мундир. Алые глаза смотрели прямо в лица её врагов. В тот момент она и не обратила внимание на того, кто заинтересует её даже больше, чем простая война.

Боудикка скакала во весь опор, постоянно уворачиваясь то от ядер, то от пуль, а изредка даже от сабли врага, хотя девушка имела при себе холодное оружие, но не использовала его.

К полудню почти все шеренги перемешались, и Пруссия стала наступать – весь резерв был переведён на линию огня. Эсслинг же начал отходить вглубь – позиции артиллеристов были объяты огнём сражения. Солдаты обороняли свои орудия, пытаясь прогнать пруссаков банниками, саблями и даже тряпками.