Хрупкие дети Земли

Люди, будем хранить и приумножать эту красоту, а не разрушать её!».

Казалось, эти слова, которые однажды Ава увидела написанными на бумаге красивым, но непонятным ей почерком, возникли из ниоткуда, словно зависли в воздухе, всплывая в памяти по мере того, как она наблюдала все то, что, может быть, видел в том далеком 1961 году первый человек, вышедший за пределы планеты Земля… «За пределы земли», – подумала Ава.

…Девушка выглянула в иллюминатор челнока, и от красоты, открывшейся ей, перехватило дыхание. Безбрежное, бесконечное пространство.

Погруженная в мечтательную задумчивость, Ава вытянула руку вперед, но ее ладонь уперлась в прозрачное, холодное стекло.

«…Мы абсолютно деструктивная раса. Кажется, что мы не можем выйти за пределы того уровня трайбализма, который существует уже тысячи лет. Все, чего мы боимся, мы стремимся разрушить».

А это – что? Откуда эти слова? Она их читала? Или где-то слышала? Голова закружилась. Трайбализм? Тысячи лет? Что это значит? Она тоже в этом виновата? Но в чем, «в этом»? Что, что это значит? «Все, чего мы боимся, мы стремимся разрушить»… Поэтому андроидов убивают? Люди их боятся? Они действительно опасны?…

Мысли Авы, зацикленные вокруг беспокойных, тревожных слов, окончательно вышли из-под контроля, мешая ей насладиться красотой космоса, увидеть который она хотела уже очень давно.

«…Чтобы мы не смогли никому рассказать о том, как вы вели себя во время полета. Боялись ли, плакали, кричали…».

– Мне страшно…

Ава произнесла эти слова так тихо, что сама едва их расслышала. Но чуткое ухо андроида уловило фразу, и он подошёл к ней, в немом изумлении разглядывая её взволнованное лицо.

– Как тебя зовут?

Робот как будто смутился, отвел взгляд в сторону.

– У меня нет имени.

– Но… название модели? Хотя бы это должно быть.

– RD-8.

– Что это значит?

– Мне запрещено говорить с вами об этом.

– Скажи мне!

Ава схватила андроида за ворот серой формы, с силой сжимая тонкую ткань в руке.

Робот почему-то улыбнулся, – чуть-чуть, совсем легко, – и посмотрел на пальцы Авы, сжатые у его горла. Помолчав, он улыбнулся шире, и, рассматривая лицо удивительной девушки с каким-то прощальным любопытством, произнёс серьёзно и тихо, с величайшим достоинством давно ушедших в историю эпох:

– В этой форме меня распылят.