Хрупкие дети Земли

Не скажу, что досконально разбираюсь в том, как устроены андроиды, но некоторые знания у меня есть. К тому же Ава волнуется за тебя, она боится, что вчера, при настройке операционной системы в новом режиме, тебе могли навредить.

– «Волнуется»? «Боится»?

Теперь брови андроида удивленно поползли вверх, немигающий взгляд голубых глаз остановился на лице девушки, которая по-прежнему сидела за столом.

– Да, Уильям, так бывает, когда… некоторые люди ведут себя как…

– Агрессивные млекопитающие, – ровным голосом закончил фразу Уильям.

Роберт рассмеялся.

– Именно! Ну, так что, разрешишь мне взглянуть?

– Вы спрашиваете разрешения,  Роберт Мор?.. – медленно, как будто он говорил с иностранцем на марсианском языке, уточнил андроид, все больше повышая интонацию к концу фразы. Так, что, она, пожалуй, взлетела бы в небо нотой «си», если бы могла.

– Да, как и у каждого человека, которого планирую осмотреть, – легко, без тени иронии, ответил Мор.

– Че-ло-ве-ка…

Губы андроида завороженно произнесли слово, и растянулись в улыбку.

Уильям медленно повернулся лицом к Аве, и спиной – к Роберту. Очень аккуратно расстегнув мелкие пуговицы клетчатой рубашки, он повел плечами назад, и сбросил ее на пол.  Луч солнца, преломившись чрез оконное стекло, пробежал по стене, и, столкнувшись со светлой кожей Уильяма, позолотил ее своим сиянием.

– Будьте так добры…

Он видел, как девушка, закусив нижнюю губу, попыталась украдкой посмотреть на него. И от этого румянец на ее щеках и блеск черных глаз стали ещё ярче. Резко опустив голову вниз, Ава схватила стаканчик с йогуртом, – первое, что попалось ей под руку на столе, накрытом к завтраку.

Уильям неотрывно наблюдал за каждым движением девушки: за поворотом кисти, сцеплением тонких пальцев на ручке серебряной чайной ложечки, красиво блестящей в ее руке, и за тем, как бросив ложечку, она неловко потянула за край плотной фольги, но так и не смогла с силой оттянуть ее в сторону, – правая рука Авы была зафиксирована в бандаже, а левой не хватало точки опоры.

Ложечка, отброшенная в сторону, снова заблестела, зазвенела и осталась раскачиваться на столе из стороны в сторону, – как маленькая серебряная лодочка, хрупкая и блестящая.