Черное солнце

 – … содержать тебя и все это. Так было во время наших встреч, так, уверен, есть и сейчас.

При слове «любовник» Ханна изменилась в лице и нервно сглотнула.

– Именно поэтому ты меня бросил, Харри. Прошу тебя, пожалуйста…

– Нет! – лицо Кельнера исказилось. – Не смей подходить к моей жене. И оставь свои дешевые трюки для того, с кем ты спишь. Понятно?

Харри резко выпрямил руки и вытянулся во весь рост. На его высоких скулах горели красные пятна. Ханна нервно сжалась в кресле, и в комнате повисла тишина.

– Да, – губы со смазанной помадой разлепились, и он скорее понял, чем расслышал ответ.

Кельнер прошелся по большой гостиной, одернул воротник пальто, и снова вернулся к Ханне. Она по-прежнему сидела в кресле, неуклюже сжавшись, только теперь обнимая себя за плечи.

– Он заставляет меня, Харри.

Глаза, полные слез, с отчаяньем посмотрели на Кельнера. Харри присел перед Ханной.

– Кто?

Теперь его голос звучал тихо и так мягко, что слезы быстро-быстро побежали по щекам Ханны. Кельнер осторожно положил руку на ее плечо.

 – Я могу тебе помочь?

– Нет! Нет, не можешь! Он готовит что-то страшное, Харри. Они, они-и-и-и-и…

Ханна крепко обняла Харри и громко заплакала. И вдруг, замерев, с силой оттолкнула его от себя, отчего он едва не упал на спину.

– Уходи! Уходи сейчас же! Они там! Взгляд Ханны стал безумным, она толкала и била Харри.

– Они там! Ты должен быть дома!

***

«Ты должен быть дома!».

Эдвард все еще бормотал эту фразу себе под нос, когда вламывался в дом Харри и Агны.

На первом этаже особняка было темно и тихо. Он поднес левое запястье к лицу, но в окружающей тьме не смог различить положение стрелок на часах.

«Ты должен быть дома!».

Ступеньки лестницы скрипнули под его тяжелым шагом и затихли. В правой руке Эдварда узким лучом засветился карманный фонарь. Ступая как можно тише, он обошел все комнаты второго этажа, начиная со спальни. Ничего.

И никого.

Его Эл исчезла.

Милн сбежал по лестнице вниз, рванул дверь на себя, и замер на пороге, едва не врезавшись в двух мужчин.

Один из них выкинул горящую сигарету в сторону и посмотрел на Эдварда с улыбкой. Харри Кёльнер не успел ничего спросить, – когда его руки одним ловким движением оказались завернуты за спину и скованы наручниками, вопросы задавать больше не требовалось.

Забранные решетками окна высокого грузовика не позволяли хорошо рассмотреть дорогу, по которой его и еще семерых человек, среди которых было две женщины, везли.