Черное солнце

«Продолжайте наблюдение рад что Агна остается в Берлине вы оба нам нужны доложите обстановку».

Эдвард выругался и ударил кулаком в стол. Черт бы побрал этого Баве! Зачем нужно было упоминать о Берлине, тем более в таком тоне? Как будто он или Элисон могли по своему усмотрению просто выехать из города и легко вернуться в Лондон!

– И давно ты хотел от меня избавиться? – Элисон остановилась за его спиной, скрестив руки на груди.

– Я не хотел и не хочу избавляться от тебя.

– Именно поэтому ты просил Баве отозвать меня, не сказав мне об этом?

Эдвард разрезал воздух рукой, и уточнил:

– Сообщение с просьбой отозвать тебя в Лондон я отправил давно, до поездки в Дахау.

Выражения ее лица часто помогали ему понять то, что она чувствует. Честно говоря, он даже гордился своим умением читать лицо Эл, как открытую книгу. Но сейчас это умение ему не помогло.

Девушка подошла к нему, и смотря прямо в глаза, произнесла медленно и четко:

– А я не верю тебе, Харри Кельнер. О тебе и Ханне Ланг в ателье фрау Гиббельс ходят удивительные разговоры. О том, как славно, что вы снова встречаетесь, ведь вы оба так красивы, и даже похожи. И о том, какими красивыми будут ваши белокурые дети, «настоящий подарок фюреру».

На слове «дети» Элис остановилась и приложила ладонь к животу.

– Ты же понимаешь, что это просто сплетни?

Милн посмотрел на Элисон, будто спрашивая ее, как она может верить таким глупостям.

– Неужели? Тогда что это?

Эл подошла к креслу, открыла сумочку, и протянула Милну черную бархатную коробку.

Открыв ее, он с удивлением уставился на серебряный портсигар, а потом устало прикрыл глаза, уже зная, что увидит дальше. От нажатия на кнопку крышка отскочила в сторону, и он прочел аккуратно выгравированные строчки:

If your spirits

Start to sag

Kiss the wife

And light a fag.

Под рифмованными строчками стояла дата – 15 февраля 1933 года. День, когда Агна и Харри Кельнер приехали в Берлин, день их свадьбы.

– Я могла бы подумать, что речь идет об Агне Кельнер, но вряд ли Ханна Ланг имела ввиду ее, когда лично попросила меня передать Харри этот забытый им подарок.

Эл печально усмехнулась собственной фразе, и заходила по комнате, обняв себя руками. Эдвард покачал головой и отбросил портсигар в сторону.