Черное солнце

Я даже не могу найти его, я бесполезна! И ты,– Элис повернулась к Эдварду, не замечая, как слеза бежит по щеке, – рискуешь из-за меня своей жизнью… ты был у него, да?

Милн кивнул. Его лицо исказилось от боли, словно муки Элисон стали его собственным кошмаром.

– Он не придет и не тронет тебя. Ни он, и никто другой.

Девушка вздрогнула, широко раскрыв глаза, и Милн, продолжая тихо говорить, приближался к Элисон до тех пор, пока не зашептал ей на ухо, склонив светлую голову вниз, и обняв девушку за плечи:

– На всякое зло, Эл, есть зло большее, но иногда оно может служить добру.

Каждое слово Эдвард произносил так убежденно, как только мог. Горячий шепот вылетал из его губ, касался кожи Эл, и постепенно успокаивал ее. Остановив на лице Эдварда блестящий от слез взгляд, она решилась сказать о том, что не давало ей покоя:

– Прости меня. Прости, что повела себя так глупо, это «спасибо» тогда…

Окончательно смутившись, Эл провела рукой по горячим щекам и опустила голову вниз, растирая ладонь о ткань домашнего платья.

– …Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты всегда мне помогаешь, за то, что ты спас меня из той комнаты, а не за то, что… я не хочу, чтобы ты думал, что я о чем-то жалею.

Эл посмотрела на Эдварда, не позволяя себе отвести взгляд от его лица, и боясь того, что увидит в глазах Милна осуждение или злость.

– Я ни о чем не жалею, и я не хочу, чтобы ты думал, что я использовала тебя тогда! Я не…

Милн смотрел на нее с такой теплотой и сочувствием, что сердце Элис замерло.

– Я не думаю об этом, Эл. И никогда так не думал.

– Правда?

– Правда.

…Они говорили обо всем на свете, и ещё о большем молчали. Темнота помогла расслабиться, а в тишине спальни, в отсветах уличного фонаря, который то и дело заглядывал в окно, их глаза светились, встречаясь друг с другом. Эл, набравшись смелости, спросила о Ханне, и узнала, что после той встречи в кафе Мюнхена, она и Эдвард виделись лишь однажды.

– Сомневаюсь,  – отозвался Милн, прикуривая сигарету, – что встречу в лагере можно считать «свиданием», как тебе о том сказала Магда Гиббельс.

Выдохнув сигаретный дым, он с улыбкой посмотрел на Элисон.

– Ханна в прошлом, фрау Кельнер. Я влюблен, и это безнадежно.

– Почему? – Эл затаила дыхание, чувствуя, как на щеках выступает румянец.

– Она очень строптива, и я не уверен, что это взаимно.