Черное солнце

– Ничего не получилось, Эдвард… Почему ты мне ничего не сказал? Ждал, когда я все узнаю от нее? Или наоборот надеялся, что я ничего не узнаю?

– Элис, пожалуйста! Давай… – Эдвард остановился, пытаясь подобрать нужные слова. – Я не знал, как сказать тебе, я… струсил. Я боюсь тебя потерять! Но я хотел, чтобы ты знала правду, я собирался…

Зеленые глаза с усмешкой взглянули на него.

– Решил облегчить свою совесть за мой счет, Милн? Рассказать «правду»? Я надеюсь, это вся правда или есть что-то еще?

Элис устало закрыла глаза, обнимая себя за голову и пытаясь унять боль.

– …Вряд ли у нас что-то получится, Эдвард. Понимаешь, я совсем не умею любить.

– Но здесь ты… – Милн отыскал все ту же тетрадь в голубой обложке. – …ты пишешь, что любишь меня. Это – правда?

– Да, – Элис говорила, не отводя от его лица пристальный взгляд. – Но это было очень давно, а сейчас слишком больно. И я не знаю, не понимаю, что происходит.

Она провела рукой по плечу и задрожала.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась?

– Да.

– Я вернусь, но при одном условии.

Эдвард облегченно вздохнул и улыбнулся, но стоило ему услышать следующую фразу, как улыбка сползла с лица.

– Харри и Агна Кельнер должны развестись.

2.5

Вздохнув, Эл перевернула подушку на холодную сторону, и устало закрыла глаза. Она снова не могла заснуть. Сквозь неплотно задернутые шторы в окно проникал свет от электрических фонарей.

Пробежав сквозь стекло в оконной раме, луч осмотрелся в окружившей его тьме так робко и бледно, словно боялся, что черный цвет поглотит его и заставит исчезнуть. Но проходили секунды, за ними – минуты, а он все не таял и не исчезал. Задумчиво остановившись на месте, в круглом светлом отблеске на ковре, луч подбежал к дверце шкафа, и, осмелев, – ярко, со всей силы, на которую, может быть, он был способен, – высветил ее своим сиянием: лаковый угол приоткрытой дверцы, за которой жили платья Элис, и красивую резную ручку на двери платяного шкафа.

Проследив за электрическим лучом блестящими глазами, Элис отвернулась. Но луч не был глупым: он успел заметить этот тревожный взгляд.