Черное солнце

Она была так увлечена этим занятием, что не обратила внимания, как Эдвард, поставив чемоданы на пол, наблюдает за ней. Но когда Элисон взглянула на него, он отвел взгляд в сторону и прошел во вторую комнату, в которой была спальня.

– Ты хотел поговорить?

Элисон остановилась в дверном проеме.

– Нет, Агна. Уже нет.

Милн ослабил узел галстука и бросил на девушку быстрый взгляд через плечо.

Лампа, горевшая в гостиной, мягко освещала ее фигуру со спины, отчего Элисон могла сойти за ангела, неизвестно как слетевшего с неба прямо в этот гостиничный номер.

Шелест юбки затих где-то совсем близко, и Эдвард почувствовал, что она стоит за его спиной.

– Что ты видел, когда мы остановились на дороге?

Милн вздрогнул и отошел к камину. Он не мог с ней говорить. Не здесь. Поэтому, круто развернувшись, Эдвард вышел из комнаты, вернулся в гостиную и снова надел пальто. Элисон прекрасно его поняла. Она тоже подошла к входной двери, оделась и первой вышла из номера.

Дверной замок звонко щелкнул им вслед, когда Милн и Эшби выходили из гостиницы.

Эдвард долго рассматривал скульптуру Родена в центре пустынной площади, прежде чем заговорить.

– Мы должны быть осторожны, Агна. Очень осторожны.

– Я знаю… Харри.

Элисон прикоснулась к длинным одеждам медных скульптур, и убрала руку.

– Что я должна о тебе знать?

– Обо мне? В каком смысле?

Милн похлопал ладонями по карманам пальто в поисках сигарет.

– Мы же… Агна и Харри Кельнер.

– Да.

Кружок сигареты засветился ярко-оранжевым, и в темноте и тишине зимнего вечера стало слышно, как от сильной затяжки затрещала, сгорая, тонкая папиросная бумага.

– Если ты о том, что нам придется разыгрывать семейную пару, то тебе нечего бояться, я не причиню тебе вреда.

– Тогда о чем ты хотел поговорить?

После того, как Эдвард очнулся в машине по дороге в Кале, он не произнес ни слова.

И Элисон беспокоилась за него. На ее вопросы он не отвечал, и взгляд его стал таким жестким, что, смотря на Милна, Эл подумала о том, понимает ли он, где сейчас находится?

– Харри?

Элис потянула Эдварда за рукав пальто, вынуждая повернуться.

– Что с тобой?

– Баве поставил тебя ко мне в пару из-за твоей внешности, Агна. Потому что ты очень красивая. И твоя красота слишком необычна для Германии. Впрочем, для Франции тоже.