Напряжение между нами

Вокруг гудели приборы, яркий свет бил в глаза, в вену была воткнута игла, куда присоединялась капельница. На улице было темно, на стене висели часы, которые показывали около двух ночи. Я протянул руку и попытался отсоединить пульсоксиметр от своего пальца. Как только я это сделал, в палату вбежали врачи, медсёстры и мой отец с Шарлоттой. Доктора делали какие-то анализы, проверяли температуру. Я смотрел на отца и Шарлотту. Папа сидел и держал её за руку, когда она, держа смятый платок в руках причитала:

– Бенджамин, как это произошло? Он же мог умереть!

Всё это сопровождалось всхлипами, которым я не сильно верил.

– Мистер Блэк, с ним всё в порядке, – объявил доктор.

– Но что с ним вообще было? – спросил в ответ папа.

– Через него прошел большой ток, удивительно, что он выжил.

– Вы это уже говорили. Давайте конкретнее.

Доктор сделал вдох и начал:

– В момент, когда ваш сын дотронулся до оголённого провода, станция включилась и почему-то его ударило.

– Как это могло случиться?! – гневно, встав с кресла, спросил он.

– Это Вы не у нас должны спрашивать.

– Но мой сын со своими дурными друзьями пьяный залез в щиток!

– В этом мы не виноваты.

Спокойствие доктора было удивительно. Но отец был ужасно раздражен, зол и практически безумен.

– Кто это включил?! Я его по судам затаскаю!

– Мистер Блэк, успокойтесь. Ваш сын жив. С ним всё хорошо.

Врач подошёл к папе практически вплотную, посадил в кресло и сказал пару слов, затем отошел от него.

– Его можно выписывать. Всё хорошо. Ему нужен хороший сон и тщательный присмотр, – сообщил он Шарлотте.

Она лишь кивнула ему, держа сжатый платок в руке. Спустя десять минут врачи покинули палату, оставив нас наедине. Я встал и начал собирать свои вещи. Когда я переоделся, мой отец подошел ко мне.

– Сынок, сегодня ты меня сильно разочаровал. Я думал, что хорошо воспитал тебя, но, видимо, это не так.

Он молча развернулся и вышел из палаты.

На меня нахлынуло чувство вины. Я почувствовал себя плохим сыном, который не поддержал отца в важный для него день, заставил почувствовать себя лишённым ещё одного важного для него человека, а главное, понять, что плохо воспитал меня, хотя это не так. Я понял, что все поступки имеют последствия, которые порой бывают непоправимыми. Я мог умереть.

Мы вышли из палаты, было около пятнадцати минут третьего ночи.