Северный крест

– Да, лихой ты, Акай, челов?къ, лихой, да…мужикъ ты ядреной, не видалъ такихъ на земляхъ нашихъ; сразу видать, что самъ ты не м?стной, дальной, – сказалъ старецъ.

– Я, братья, родомъ издалече, челов?къ я вольной и гд? только не бывалъ: и въ земляхъ с?верныхъ, дикихъ, и въ южныхъ пустошахъ.

– Да, порядку въ насъ, бородатыхъ, не будетъ, даже ежели сплотимся, – сказалъ въ свою очередь младой.

– Да и не сплотимся сами.

– Братья, о семъ глаголы глаголать надобно не посередь торжища, да и охали день до вечера, а поужинать нечего, – предложилъ Акай.

– То в?рно!

– Однорукая должна мн? еще полбочки вина неразбавленнаго, кр?пкаго, да сн?дь. Слово долгое нынче не дозволено: то не ко времени.

Глаза обоихъ слушавшихъ загор?лися блескомъ жаднымъ.

– Ей, добредемъ, братъ, до избы до распивочной! Ободримся, горести утолимъ – въ вин?! Пить намъ – д?ло любое. Испьемъ винца! – сказалъ младой.

– Бражничать – д?ло нынь святое, а тревоги унесетъ съ собою молитва, – сказалъ старецъ.

– Посп?шайте за мной! – сказалъ Акай.

Шли они мимо ямъ помойныхъ, полныхъ смрада, гд? также были мясо гнилое, кости – рыбьи и зв?рьи – и н?сколько челов?ческихъ труповъ. Шли вм?ст?, а каждый думалъ о своемъ. По дорог? мужики увидали колесо – новшество для т?хъ временъ! – и еще долго толковали, до?детъ ли оно до Феста; Акай окончилъ бес?ду ту словами: «Сидя на колес?, гляди подъ колесо!». Старецъ сказалъ ему:

– По глазамъ вижу: большая у тебя судьба.

А у насъ малая.

Не прошло и пятой доли часа, и миновали они смрадъ да трупный духъ и оказалися возл? питейнаго заведенiя, коимъ зав?довала Однорукая – страшная и крайне неопрятная старуха, глаз?ющая окрестъ подсл?поватыми глазами, извергающая въ мiръ недовольство и презр?нiе.

Заведенiе знавало лучшiе свои дни: было оно тогда любимо не только м?стнымъ сбродомъ, но и съ иныхъ поръ также и крестьянами, ремесленниками, д?лившими тогда участь свою съ горчайшею участью рабовъ, или купленныхъ за злато, какъ было принято выражаться.

Въ дни столь горькiе чернь предпочитала питiе сн?ди, помышляя, что лучше ужъ – коли есть нечего – быть пьяну въ стельку, нежели быть трезвымъ и голоднымъ; чернь отдавала посл?днее, пропивалась до рубахи до посл?дней, дабы забыться отъ черныхъ своихъ юдолей въ мрачномъ семъ м?стечк?, теряя остатки и останки себя, погружаясь въ лоно Себи: забывалась въ пьяно-плотяномъ угар?.