Северный крест

Въ томъ зав?ты Матери, что мужамъ подобаетъ плакать и страждать чаще, много чаще, ч?мъ д?вамъ, что и безъ того чисты: какъ ручей горный, какъ Ида-гора; ибо мужамъ должно еще очищать сердце свое, дабы приблизиться существомъ, сердцемъ, хотя бы и на шажокъ какой: къ вершин? именемъ Д?ва, – и см?ть созерцать Её.

– Любовь неразд?ленная препятствуетъ счастью моему, а разд?ленной быти она не можетъ. Заклинаю: уходи.

– Бей! Бей – не уйду! А быть битымъ любимою – всего слаще.

– Тогда не побью.

– О, да не лишатъ меня богини зр?лища толикой красы! Я-то уйду да приду вновь.

– Ахъ, да и не придешь – приб?жишь.

– Приб?гу, о божественная.

– Милая, а я теб?, теб? не токмо в?нокъ сплелъ, достойный божественнаго твоего чела, да къ нему въ придачу и п?сню сочинилъ, – не безъ надежды выпалилъ Малой.

– Ой, избавь меня, юноша, отъ п?сенъ твоихъ. Кручинюся я, не вишь? Ужель осл?пъ?

– Вижу, вижу, милая. Ахъ, кабы помочь теб?. А, можетъ быть, провожу тебя да успокою сердце прекрасное?

– Н?тъ-н?тъ. Иди же, иди, какъ шелъ.

– А что за горе сердце прекрасное неволитъ?

– Не твое то д?ло, не твое.

– Какъ знать, можетъ, оно и меня касается. Хотя бы и краешкомъ уха услыхать бы!

– Сказала же, – добавила она съ пригрозою въ очахъ, – не твое д?ло! Глупенькiй: гд? жъ теб? понять тайны сердца д?вичьяго; глубоко оно, аки окiянъ-море, темно, аки Нощь, и чисто, аки слеза. Ты, Малой, словно въ Мать не в?руешь – такъ мн? кажется.

– Какъ можно?

– Забываешься ты, словно зав?товъ не в?даешь.

– Помилуй! Но Любовь разв? не отсв?тъ Матери?

– Твоя – н?тъ.

– Передамъ, о прекрасная изъ прекрасныхъ. Всё будетъ исполнено. Да какъ же онъ красу твою позабудетъ, да и съ именемъ ты, не то, что мы, критскiе. По полямъ многотравнымъ, пьянящимъ сердце младое, приду я во Дворецъ: дорогу перекрыли: Хозяину земли критской угодно днесь на коняхъ-скакунахъ резвитися.

– Многая л?та Царю! И да хранитъ его Зиждительница! А ты, скачи, скачи, аки конь. Пожив?е! А я снова гадать пойду.

– Да, иду, милая, иду, – со взоромъ увлажненнымъ и блаженно-помертв?лымъ, посл? поклона молвилъ Малой и сп?шно удалился, однакожъ, оглядываясь на нее, любуясь ею. Про себя же думалъ: «Ахъ, какъ люба она мн?; какъ ей сердце полонить? Не д?ва – богиня. И куда во Дворц? смотрятъ? А можетъ, господамъ-то и видн?е, да у меня свои глаза есть».