Северный крест

Стоитъ ли удивляться, что она и начала разговоръ, только завид?въ д?ву младую:

– Почто рыдаеши? Почто сердцемъ кручинишься, радость моя?

– Сплошныя мысли въ голов?, но мыслями сытъ не будешь, мысли – хуже обморока: была жизнь, а нынче – обморокъ. Я чувствую, стало быть, жива я. Также и: меня ищутъ, стало быть, жива. Но кто ищетъ меня нынче? Кому нужна я? – говорила Ира, а посл? добавила, подавляя слезы: – Ахъ, тетушка, отвергли меня!

– Внов??

– Внов?, кормилица. Внов?! Травы льнутъ къ т?лу, пасть бы въ лоно природы, забывшись, но мiръ сердечный покоя не даетъ, терзаетъ.

Гибель ждетъ меня!

– О Мати преблагая! – широко раскрывъ глаза и размахивая порою руками, испрашивала названная кормилицею. – Да ты жъ первая д?вка въ селенiяхъ окрестныхъ; да о теб? полъ-Крита в?даетъ, в?дь вторымъ Солнцемъ себя лучишь, не иначе! Кто жъ отвергъ?

– Къ чему обликъ мой, ежель я вся – печаль, и боль, и страданiе? Словно Мать меня покинула, ушла изъ сердца.

– Мать съ тобой! Да какъ такое быть-то можетъ! Я тебя спрашиваю: кто отвергъ? Кто сей безумецъ, иль сл?пецъ, иль то и другое вкуп??

– Господинъ, – опустивъ очи долу, молвила Ира.

– Оно ясно, что господинъ, а не слуга, хотя и господа Отцу великому слуги суть. Такъ кто? Кто?

– Касато самъ, – отв?тствовала д?ва и разрыдалась.

Утишая её и прижавъ къ себ?, матушка приговаривала:

– Ты потише-то произноси всеблагое его имя, дурена: людъ ходитъ тута, не одн?, чай. Охъ, куды д?вка-то м?титъ: въ небо. Милая, всё жъ знать свое м?сто, богинями да богами намъ дарованное, надобно.

Знать и не забываться. Ты, однакожъ, успокой сердце свое. Ужели и въ наложницы не взялъ онъ? Д?вы – дщери Матери, земныя богини, намъ коли быть въ услуженiи, то у самыхъ вящихъ.

– А я суженою его хочу быти. Сердцу не прикажешь, полонилъ меня Самъ безъ остатку, а онъ…

И посл? сего разрыдалася пуще прежняго.

– О Мати! – приговаривала кормилица. – Ой возгордилася д?вка паче м?ры всяческой, ой возгордилася. Нехорошо: богини прогн?ваются.

Ишь куда м?тишь: говорю же: въ небо. Да не м?тишь, а свалить его на землю желаешь. Нехорошо. Это жъ когда оно видано было, чтобъ перв?йшiй изъ слугъ Самого снисходилъ къ простой? Коли бы такое было, то людъ запомнилъ бъ и изъ устъ въ уста передавалъ.

– Я не простая, не простая я: золотая. Потому хочу въ палатахъ каменныхъ сид?ти, чертоги мраморные вид?ти вседневно.

– Царевна ты, что ль? Уязвлена она, ишь ты, аки благородная. Смотри у меня.