Истории в меланхолии

Зорко смотрит вниз-кругом Луна-Селена— не видно ли где богов-олимпийцев?

Спят они в своих златых чертогах.

Спит и Зевс, громовержец могучий. Легко-радостно вздыхает Уранида[2 - По одной из версий— Селена, Эос и Гелиос— дети Урана, а не его внуки.] : знать, не будет мучить ее ревнивица-Гера, не расспросит о неверном муже, что спускается ночами вниз с Олимпа.

Скачут белые родосские кобылы. Их сама растила титанида[3 - Женщина-титан.], жеребятами взяла с лугов зеленых.

Скачут долгогривые по небу, на крутых боках их шерсть лоснится.

От копыт янтарных летят брызги, когда пара по морю скачет. Миг – и кони на землю ступили. Под копытами их хрустит галька, под копытами их трава мнется, истекает животворным соком.

По земле скачут кони титаниды, наверху же ночь темнее стала. Не струится свет с высокого неба, нет сиянья от венца Селены, что из серебра самородного сделан. С головы сняла его Уранида, под плащом своим белым сокрыла.

Везут кони к бухте хозяйку, где шумят на берегах сосны. И ветвями в оперенье игл, как руками место то ласкают. Воздух тут напоен ароматом, что и в ночь хранит улыбку солнца.

Солнце-Гелий— брат родной Селены, Гелий тоже бухту эту знает. Здесь живет их милая подруга – дочь титана И?ния седого.

Не была красивой Инии?да, но так сладко пела она песни, что заслушивался белокурый Гелий, останавливала лошадей Селена.

Приходили два небесные титана по ночам к той бухте и к той роще.

Полюбил звонкоголосую певунью с волосами, в кольца завитыми, Гелий. Днем скакал он в светлой колеснице, меж созданий чудных ловко правя, ночью же чрез Океан тотчас не плыл он, но сворачивал к сосновой роще.

Иниида, что жила всю жизнь в этой роще, лишь наяд и знала. Нимф еще, что в ручьях обитали. И дриад с венками из острых игл. Полюбила и она титана. В глазах Гелия сияло солнце. Но и в них еще любовь сияла.

Время шло. Задумал светлый Гелий во дворец ввести свой Инииду. Пусть живет она с ним на Олимпе. Пусть пирует во златых чертогах. Но Кронион Зевс, о том заслышав, тяжкою десницею своею по столу кедровому ударил. И звенели тонко-тонко кубки, и нектар живительный плескался.

– Не бывать титанам на Олимпе, кроме тех, что здесь по моей воле! – грозный голос несся по покоям. Эос нежноперстая дрожала, вздрогнула и робкая Селена.