Двадцать кубов счастья

Мы познакомились совершенно случайно, через общего приятеля, и подружились на почве взаимного интереса к гуманитарным наукам. Лера уже тогда училась на втором курсе факультета психологии и видела в нашем общении что-то для души. Она могла часами рассказывать мне о своей институтской жизни, о преподавателях, и, в частности, о старике профессоре, который был ее кумиром, которого она боготворила и относила к чете призванных вести за собой простых смертных. Я, в свою очередь, при наших эпических встречах, пытался вырваться из гипнотического транса, в который она меня вводила своими историями, и стремился задать как можно больше вопросов об учебе, экзаменах и о подводных камнях профессии «психолог», кем она в перспективе должна была стать, и кем мечтал стать я сам.

Летними вечерами мы часто гуляли вместе и были похожи на молодую пару. При взгляде на нас, можно было смело сказать, что мы подходим друг другу, но в действительности об отношениях не могло идти и речи. Лера была влюблена в своего профессора, хотя и понимала, что это лишь страсть.

В конце концов, мы были лишь друзьями.

Она была своеобразна, привлекательна и интересна мне, но как джентльмен, я придерживался дружеских взаимоотношений и не позволял себе расколоть наш уютный мирок. Было лишь одно щекотливое обстоятельство. Как-то Лера рассказала мне о своем скромном опыте в близких отношениях с мужчинами. В перспективе, помимо институтской жизни, она намеревалась построить свою личную жизнь и считала, что для этого ей нужен небольшой курс, который позволил бы предстать перед своим будущим избранником более опытной.

И вот, как-то вечером, когда мы прогуливались и болтали о великом, Лера попросила меня устроить ей мастер-класс оральных удовольствий. Я поначалу очень смутился, но гормоны, сидящие на левом плече, быстро привели меня в сознание. Девочка-хиппи пояснила, что мы взрослые люди, доверяем друг другу, и ей нужен этот урок, она сделает все, что нужно, и мне ни о чем не стоит беспокоиться. Я согласился. Самое интересное, что это событие никак не отразилось на нашей дружбе.

Лера, как и брат, успокаивала меня и поддерживала в моменты уныния и тревоги, которые время от времени посещали мое и так разбитое сердце после фиаско с университетами. Она была даже не столько моим лекарством, сколько другом, который занимал и отвлекал меня от пагубных мыслей. Однажды, когда мы вновь встретились, Лера предложила познакомиться с ее приятелем Андреем, с которым она накануне договорилась о встрече.