Отношения и расстояния

Следовательно, подумалось мне, надо наконец съездить к бабуле настоящей и договориться с домом престарелых, чтобы её поставили на запись. Может, тренажёр для нейронки и небогат: бабуля рассказывает кругами одно и то же каждый день – зато интонирование человеческое, а не машинное. Лет через сорок, думаю, с удовольствием переслушаю её рассказы в её же исполнении на её же кухне. И новости обсудим. Так что да, поехали.

Конечно, бабуля равно детство. Когда я родился, ей уже было под 70, но ничего! Мы с ней лучше всех играли и ездили везде, и в школе она меня понимала гораздо лучше родителей.

Я им так однажды и сказал: я бабушкин сын. Родители потом месяц со мной не общались и все гаджеты заблочили, ха-ха.

Потом бабулю накрыло альцгеймером, деменцией… Пришлось отправить её в дом престарелых, а то она и воду забывала закрыть, и над телефоном плакала, что заблочила и не может разблочить, а однажды приготовила килограмм пять макарон. Приготовит, забудет, потом читает в своих записях: «сварить макароны». Я работаю в основном из дома, но ведь работать это работать, а приглядывать, куда пошла бабуля, и доказывать, что ей уже не надо в школу (была и такая фаза), – это совсем другое.

Сёстры говорят, надо хитрить, а не переубеждать, иначе человек только зря разволнуется, а попробуешь удерживать, то может ещё и начать буянить. Моя-то сейчас спокойная совсем стала: в неё впихивают какие-то очередные новые таблетки.

В целом поэтому я и начал этот проект. Бабуля как бы есть, но по факту ведь её нет. А нужно, чтобы бабули были.

Кому мы нужны, кроме них?

Подъехали к ДП. Тут недалеко, в общем-то. Когда-то это был пансионат для ветеранов Великой Отечественной. Бабуля у меня тоже ветеран – инфовойны. Поэтому с папой у неё натянутые отношения.

Забегаю. Тут как обычно: если бы не легкий запах хлорки, можно было бы подумать, что это симпатичная гостиница-апартаменты где-нибудь под Чеховым. Николай – бабушкин врач – просит зайти чуть позже, он явно мается на каком-то симпозиуме, но отключиться не может.

Иду пока на другой этаж к бабуле.

В этот ДП стариков перевозят вместе со всей домашней обстановкой, чтобы им было поспокойнее. Когда я захожу, оказывается, что бабуля сидит на кухне на том же месте, что и утренний образ. Это настолько нелепо, что вместо приветствия я начинаю громко смеяться.

– Константин! – говорит бабуля.

– Да, это я, – отвечаю. – Как дела, бабуленька?

Молчит, повернулась к окну. Вид у нее какой-то другой, не пойму, в чём дело.