Тёмный голос

А если он захочет уйти из семьи ради меня?

Что за глупости?! Этого никогда не будет!

А если?

Я не позволю – он нужен им больше чем мне.

Он ушёл на рассвете. Я помню, как повернула ключ в замке и прижалась к холодной двери; я не хотела его видеть, слышать, чувствовать. Моя кожа леденела. Пусть эта металлическая дверь выморозит всю страсть, что вспыхнула этой ночью и никак не могла погаснуть в моей душе.

Я была настроена решительно больше с ним не видеться ни под каким предлогом. Игнорирование продолжалось неделю, а потом я сама себя предала, и снова оказалась с Марком в одной постели.

Он звонил мне, но я не отвечала. Он приезжал на работу, и, к моему большому счастью, у меня всегда было полно покупателей, так что он не мог со мной поговорить. Марк встречал меня после работы, но я делала вид, словно не вижу и не слышу его.

– Что происходит, Маша? Я могу узнать? – в его голосе было волнение, а взгляд обеспокоенно метался по мне.

Был ли он зол? Не знаю, ничто не выдавало его.

Он исчез, и дышать стало легче. Несколько раз заходила его жена; на удивление она была одна. Моё сердце бешено колотилось. Я не могла смотреть на неё. Стыд застревал в моих мышцах, делая их деревянными. Вина опускала мои глаза к полу. Мне хотелось сказать ей: «Ударьте меня крепко! По лицу, по губам, что целовали вашего мужа! Разбейте их, пусть брызжет кровь! Обрежьте мои локоны, что гладили его руки!».

Это произошло в конце недели. Марк дожидался меня у дома.

– Маша, давай поговорим! – он выскочил из машины.

– Нам не о чем говорить!

Я попыталась войти в подъезд, но он не позволил.

– Один разговор! Десять минут! – это было не предложение, это было требование.

Я согласилась. Мне нужно было дать хоть маленький комментарий по поводу моего странного поведения.

– Маша, ты не берёшь трубку, не говоришь со мной, отворачиваешь голову, делаешь вид, что меня вообще не существует! Почему так, я не хочу знать! Только ответь мне: я заслужил это?

Мне хотелось пасть на колени и просить у него прощения.

– Да или нет? – он снова повторил вопрос.

– Нет, – сухой комок подступил к горлу. Я была готова разреветься, к чувству вины добавилась злость. Я ненавидела себя.

Марк притянул мою руку и прижал к своей груди:

– Чувствуешь?

Его сердце бешено колотилось.