Мёртвый узел

Уйми прерывистое дыхание, отстегни передник, прекрати пялиться на его руки. Это гораздо сложнее теперь, когда он завернул рукава.

Кэри не мог знать, что я думала об этом, он ведь еще не читает мысли. Хотя иногда кажется, что читает.

Сознание начало подтаивать по краешку, потекло как расплавленный шоколад. Следом настигла слабость в коленях. Форма соскользнула к ногам, и я неуверенно переступила, ожидая приказаний, чувствуя, как сердце в груди заходится.

Он подозвал меня жестом, уложил поперек коленей. Обнаженной кожей я ощущала ткань его брюк, любое прикосновение было словно удар током, я вздрагивала от каждого.

– Расслабься, я даже еще не начал, – этот спокойный и покровительственный тон только глубже столкнул в вязкий тягучий хаос, затопивший мое сознание.

Ланкмиллер сейчас не обвинял и не издевался, он наблюдал. Ладонь огладила кожу, вслед за этим последовал короткий отрывистый шлепок.

– Ай, – я вздохнула скорее от неожиданности, больно не было, он специально так рассчитал удар.

Второй и третий тоже были разогревающими, с небольшим перерывом. Следующий шлепок опустился на кожу уже ощутимо. Я закусила указательный палец, оставляя на нем отметины – небольшая передышка – потом опять: сериями по пять-семь ударов. Постепенно мне удалось подстроить дыхание под этот ритм. Обнаженная кожа горела под ланкмиллерской ладонью, но боли не было. Ее словно уносило потоком беспамятства и тепла. Воздух, густой и сладкий, как березовый сок, наполнял легкой необъяснимой дрожью, и я поймала себя на том, что перестаю соображать.

Сознание становилось медленным, отрешенным, и я смотрела на мир глазами, подернувшимися дымкой. Так, словно все осталось настолько далеко позади, что перестало иметь значение.

«Тебе так будет легче».

Вот, значит, что ты хотел сказать.

Меня рывком переложили на кровать. Кэри дернул вверх бедра, заставляя принять коленно-локтевую. Я глухо ойкнула, уткнувшись лицом в подушку. Ох, не уверена, что смогу поддержать эту его идею в таком состоянии.

– Все хорошо, ты молодец, – Кэри тут же вернулся ко мне, погладил по обнаженной коже.

Здорово, что он хоть что-то понимает, потому что у меня словно алкоголя внутри больше, чем крови, и я не соображаю ничего.

Ладони легли на бедра, я почувствовала его жар так близко, что чуть не захлебнулась воздухом.