Послезавтра было лучше, чем вчера

Подоспевший врач, живущий в том же отеле, оказывает Элизабет медицинскую помощь, после этого она собирается уходить к себе.

Андрей понимает, что это она, по сладкому ужасу, оккупировавшему его сердце, которое забилось так сильно, что заглушило бы собой даже шум песчаной бури. Очевидно, ничего сверхъестественного нет ни в ее стиле, ни в ее взгляде, но его потянуло к ней как магнитом.

Один из совсем молоденьких рядовых радостно кричит, что привезли пиццу.

– Какую ты любишь? – спрашивает Андрей по-английски.

– Да все равно, – отмахивается Элизабет.

– А все-таки? – допытывается молодой человек, пожирая ее глазами.

– Гавайскую, – отвечает она.

Андрей выходит на улицу, но выясняется, что есть только Маргарита. Узнав, где можно приобрести Гавайскую (ее привезли в одну из рот), парень вскоре приносит три куска пиццы с ананасами и два куска Маргариты в номер Элизабет.

– Приятного аппетита, – он протягивает ей еду и снимает каску и бронежилет.

– Спасибо. И тебе.

– Спасибо, – отвечает он, прожевывая Маргариту.

– Где ты ее нашел? – интересуется она, отвлекаясь от ноутбука и приступая к трапезе.

– Секрет. Как твоя рука?

– Да пустяки, я уже забыла о ней.

– Вкусно?

– Для войны неплохо.

– Да, я тоже так думаю. В детстве я даже представить себе не мог, что журналистам в горячих точках будут привозить пиццу, – признается Андрей, садясь на край ее кровати, так как в номере всего один стул.

– Не обольщайся, бывает по-разному, – предупреждает она.

– Я знаю, – соглашается парень.

– Нет, я у Тартара[4 - 7 апреля был взят штурмом президентский дворец Тартар.] тогда работала.

Элизабет одета в синюю футболку, вельветовые прямые штаны, и ее русые недлинные волосы убраны в потрепавшийся тощий хвост. Густые темные брови нависают над ненакрашенными глазами, под которыми синяки чувствуют себя как дома, а кожа на подбородке слегка обвисла.

Заканчивая ужин, Элизабет рассказывает парню, как у нее все начиналось. Первой командировкой стала поездка на вторую гражданскую войну в Судане; Андрей тогда только пошел в садик. Как и он сейчас, в 1983 году она думала, что журналисты могут что-то изменить.

– Страшно было? – спрашивает молодой человек, доедая кусок пиццы с ананасами и запивая ее холодным чаем.