На кромке сна

А знаешь почему, Дэн?

Но Дэн не хотел ничего знать.

– Потому что любые наши замечания – лишь пометки на полях, создающие нас. Мы не проникаем в ткань мироздания, а лишь плетемся из нее, даже если в следующее мгновение она сложится в буквенный узор, что я ее плету или отрезаю. Только у Автора есть право белового листа и последней точки, власть над бытием и небытием. Но Автор – не человек. Он вообще никто, поэтому он – все. Определить – значит, определить: ты человек, поэтому ты не дельфин, ты Денис, поэтому ты не Паша.

А Бог неопределим. У него нет рук, поэтому пишется все и сразу. У него нет сознания, поэтому пространство его фантазии, которое мы зовем Вселенной, безгранично. У него нет глаз, поэтому он смотрит отовсюду. У него нет разума, поэтому все, что мы узнаем и все, что еще узнаем, он всегда знал. Можно подумать, что он отождествляет себя с какими-то отдельными персонажами – творцами, шаманами, пророками, – потому что наделяет их своими качествами, но это не так – как только появляются качества, которыми можно наделить героев, появляется и их носитель, если есть отождествляемое, есть и отождествляющийся, который уже не может быть ничем другим, а, следовательно, он не все остальное. Мы созданы по образу и подобию Божьему, это так. Но авторская сноска, старательно затертая редакторами в тиарах, от которых до сих пор смердит костром, уточняет: «как и всякая материя в ее стремлении к совершенству». В своем же падении в бездну разложения и тления материя подобна Разрушителю. Причем ни одной из этих сущностей – добро и зло, Творец и Разрушитель – в человеческом смысле нет, однако есть распространители их воли. Они появляются, только преломившись через линзу «человек», через нее же они обретают и намерение. Еще один чисто человечий парадокс. С точки зрения человеческих смыслов вообще невозможно объяснить, зачем кому-то из них нужен этот кукольный театр, потому что очень быстро выясняется, что «руки» «кукловодов» орудуют нами из пустоты, в которой это представление некому показать, некому продать и ни один из авторов не имеет того органа, которым мы обычно наслаждаемся или скучаем, что отметает всевозможные пошлости, согласно которым здешнее шоу разыгрывается на потеху кому-то. Разум – лишь короткий отрезок каната, по которому мы ползем к свету. Скорее даже, это тот инструмент, с помощью которого мы пока можем карабкаться выше. Но, как известно, инструменты затупляются и грубеют, и настает пора их менять.