Чёрный Магистр

Во мне бурлит противоречье,

Мы друг для друга вновь немые,

Меж нами ныне бесконечность.

И то, и это, всё и сразу,

Чувство одно поверх другого.

Эмоций сонм столь несуразен!

Безумье здесь, и нет былого…

8

Я вновь в плену четырёх стен,

И одиночество довлеет надо мной.

Здесь никогда не будет перемен,

Лишь хуже будет с головой.

От зелени обоев веет хворью,

Таблетки горькие, запитые водой,

Уже не хочется бороться с болью,

И книги всюду свалены грядой.

Несвежая одежда, мятый плед.

Нет сил и нет желания подняться.

Всё сумрачней и холоднее свет,

Сильнее начинает тьма сгущаться…

9

Друзья ушли вперёд, мы поотстали.

Я и она, мы вместе, мы вдвоём,

Держась за руки, в унисон шагая,

Навстречу ночи мы идём.

И мириады ярких звёзд

На нас глядели, не таясь,

Но что-то видимо стряслось –

Решила вдруг одна упасть.

И метеор, низвергнутый с небес

Оставил росчерк света за собой.

И до того, как он совсем исчез,

Ты указала на него рукой.

– Смотри! Нам повезло, любимый,

Мы загадать желанье вправе.

И взгляд её такой счастливый,

Она вся радостью сияет.

И не колеблясь ни секунды,

Ты сразу же произнесла:

– Давай, и ты и я, не будем

Мы расставаться никогда!

– Давай… – я тихо говорю,

В суть твоей речи не вдаваясь,

А сам на поезда смотрю,

Что в моих мыслях представлялись.

Её лицо – оно прекрасно,

Что невозможно не любить,

Но я гляжу так беспристрастно,

Со мной не может сего быть.

Я не могу быть счастлив с ней,

Не смею верить в своё счастье.

Проснуться мне бы поскорей

В темнице той раскрытой пасти.

А впереди кричат друзья:

– Куда пропали? Эй, вы где там?

– Мы здесь, – им говорит она,

Но мне ответ совсем не ведом…

10

Железная дорога, провода,

Столбами связанные в цепь,

Они повсюду и всегда,

Конца и края для них нет.

Пустых товарняков вагоны

В плену забытых ржавых рельс.

Безбрежность, пустота и воля –

Набор вот ощущений весь.

Но вдруг раздался свист колёс,

Идущего на всех парах состава.

Ударил в уши гром на сотню гроз,

В след этому земля затрепетала.

Цистерн, вагонов вереницей,

И бог не ведает набитых чем,

От горизонта самого границы

Он ехал, управляемый незнамо кем.

Гудок пронзительный и долгий

Привлёк моё внимание, и я

Оглянулся, сбитый с толку,

От ужаса вдруг закатив глаза.