Чёрный Магистр

Сергей за ним вслед поспешил,

Небесную оставив высь,

И в грудь противника вонзил

Мечи по самые запястья,

Насквозь Багрового проткнув.

Но вдруг тот впился своей пастью

Сергею в горло, изогнув

Его пожаром адской боли,

Ударила фонтаном кровь!

Но сжав в кулак всю силу воли,

Он осознал как от оков

Избавиться. И сталь мечей

У оснований надломилась!

Боль устремилась в апогей,

И руки яростно вцепились

В лицо Багровому. И кожа

Под пальцами трещит и рвётся.

И руки пробирает дрожью,

Когда Багровый вдруг смеётся.

И Сергей тянет на себя,

Лишая маски его лик,

А тот от боли вереща,

Вновь хохотом сменяет крик:

– Ведь понимаешь ты прекрасно, –

Смех говорить ему мешал. –

Что всё напрасно! Всё напрасно!!!

И ты всегда об этом знал!!!

– Это не так! – Сергей кричит,

И маску надвое ломает,

Но Багровый не молчит:

– Я прав!.

И лишь его безумный хохот

Гремит как майская гроза,

Но затихает грома грохот –

Мир поглощает тишина…

***

Асфальтовые русла городов

Машины наполняли смогом,

А в вышине, в белилах облаков,

Закат светился алым оком.

Сергей не поднимая глаз,

В час-пик стоял в толпе прохожих,

И как мифический Атлас

Справлялся с непосильной ношей.

– А ведь Багровый прав во всём –

Мне ничего победа не дала.

Хотя остался я, а сгинул он –

Кошмарного мне не оставить сна

Мне нужно попросту проснуться, –

И с этой мыслью он взлетел! –

Тогда удастся мне вернуться,

Ведь я всего лишь жить хотел!

Достигнув нужной высоты,

С небес он к тверди устремился,

Но внезапно у земли

Он вдруг в закате растворился.

А маска на асфальт упала

И просто вдребезги разбилась.

Огнём осколки засияли

И дымом в небо испарились.

Потух закат. Ночь наступила.

Орнамент звёзд украсил небосвод.

И вновь тьма город поглотила,

Его оставив без забот.

Под светом грустных фонарей

Неспешной поступью шагая,

Сливаясь с сумраком теней,

Багровый шёл вперёд, гадая

Насколько этот дурень жалкий,

Исчезнувший в своём аду,

В его колёса ставя палки,

Мог повлиять на всю войну?..

Глава пятая.