Зов из глубины веков

Но никто не мог рассказать что-то вразумительное о таинственном шамане. Никто лично с ним не говорил и никто не знал, как так вышло, что рядом с православным монастырем живет шаман язычник. Тарас только и принял за данность, что все поголовно сошлись на том, что шаман сумасшедший и ничего с ним поделать нельзя, так как с помешанного и спроса нет.

Тарасу, как ревностному приверженцу православия всегда были противны любые язвительные нападки на церковную жизнь, и любая хула, критичное отношение к верующим воспринимались им с болезненным чувством стыда за людей, не приемлющих взглядов верующих и выступающих в роли обвинителей и порицателей.

Случай с шаманом же показался ему крайне возмутительным в другом отношении. Тарас не мог поверить, что православный монастырь может быть подвержен какому-то влиянию языческой религии.

В те дни Тарас заболел мигренями и до того расстроился, до того в нем возгорелся гнев по отношению к этому шаману, что он посчитал себя неспособным более оставаться в монастыре. Он собрал свои вещи, и с грешными желчными упреками в сторону шамана вскоре покинул обитель, так как уже не мог там оставаться, проводя время спокойно в молитве.

Сам я воспринял эту историю с большим любопытством. Теперь, когда я уже не работал длительное время в типографии, после увольнения по собственному желанию в эти дни я ничем не занимался, и мне очень захотелось посетить этот монастырь. Несмотря на то, что до этого я сомневался в том, что хочу посещать монастыри, постоянно колеблясь и считая себя ненастоящим верующим человеком, теперь же я решил, что готов к тому, чтобы открыть для себя что-то новое.

Мои религиозные взгляды, снова и снова заявлявшие о себе, требовали глубокого осмысления, поэтому я твердо решил, что отправлюсь в эту обитель. Мне захотелось безотлагательно увидеть своими глазами, чем же живут в действительности люди, которые всецело уходят от мирской жизни и поселяются в отдалении от всех. А случай с шаманом только еще больше укрепил во мне это желание.

Я сразу же сообщил Тарасу, что намерен сам отправиться в монастырь, чтобы, наконец, на собственном опыте испытать то, что испытывает паломник, прибывающий в монастырскую обитель.

Тарас воспринял эту новость с удивлением, но он был очень рад за меня, хотя и относился всегда с некоторой скептичностью к моему пониманию самого православия. Но он уважал мои взгляды и ценил нашу с ним дружбу.

После этой встречи я вернулся домой, испытав приятное состояние взволнованности.