Три дня Коленьки Данцевича

Много купаясь летом вместе с гусями и утками в деревенских прудах, водоемах и канавах, Коленька уже научился хорошо плавать и нырять.

Он вспомнил, как однажды, во время купания с ребятами в водоеме, поднырнул под плавающее в стороне утиное стадо, много проплыл под водой до него и, выныривая, поймал одну утку за ногу. И вот теперь очень хотелось, ещё и в море покупаться.

–Да, хочу, – быстро произнес он, радостно махая головой.

–К поездке надо подготовиться, – после небольшой задержки, отводя свой взор в сторону на окно класса, как-то для Коленьки непонятно и загадочно, тихо, задумчиво со вздохом, не торопясь, произнесла Елена Ильинична.

–Надо быть чисто и аккуратно одетым, иметь необходимые для этого вещи, – продолжила она уже громче и веселей, отрываясь от окна, и опять переводя свой взор на Коленьку.

Её взгляд остановился на висевшей через плечо Коленьки холщовой торбе, в которой находились его учебники и тетради. Настоящие, как их называли ученики – «городские» портфели и сумки были у меньшей части учеников класса.

–Для вещей должен быть чемоданчик, – вставая со стула, произнесла Елена Ильинична и тут же добавила: «В Артеке ты будешь представлять лицо школы, и школу там надо не опозорить.»

–Ну ладно, скажи Маме, чтоб встретилась со мной, мы с ней об этом поговорим, – в конце сказала учительница и отпустила Коленьку.

Домой из школы этим ясным весенним днем Коленька впервые шёл задумчивым и невеселым. Его не радовали как раньше ни яркое на чистом небе весеннее солнце, ни зазеленевшие красивые ветки кустов и деревьев с порхающими на них птичками.

Он думал о тех вещах, которые должны быть для поездки в чемоданчике, которого тоже пока ещё не было.

–Наверное, нужно мыло и полотенце, – роясь в своем сознании, пришёл к выводу Коленька.

–Ну, полотенце Мама даст. Красивое, вышитое, даже из тех особых, праздничных, которые не на каждый день. Оно, правда, не «городское», а самодельное, льняное.

Поздней осенью, когда уборочные работы заканчивались, отец с матерью начинали трепать приварованный в колхозе лён.

Потом его чесали на пряжу. Мать, засиживаясь с соседками длинными вечерами на посиделках допоздна за прялкой, скручивала эту пряжу на веретёна в нитки. Зимой в хате устанавливались отцом кросна, и мать по вечерам допоздна ткала холсты, из которых всё для дома нужное потом шилось и делалось.

–Может, и с таким в «Артек» пустят, – надеждой осенилась мысль мальчика.

–А мыло дома всегда есть.