Крылатый Ян

Ян с облегчением выдохнул:

– Иди ко мне скорее, малыш! – Одногорб подбежал к сидящему на земле мальчику и уткнулся ему в ноги длинной мордочкой, – Отстал, маленький! Тяжело быстро бежать? – Ян приподнял зверька за передние лапки и прижал к груди:

– Мы в безопасности, можем отдохнуть. Ты самый лучший попутчик на свете!

В следующий раз Ян посадил одногорба себе за пазуху, узелок с вещами и короб с едой обхватил руками так, что они теперь были прижаты к его туловищу от подмышек до талии. Только в правой руке было легкое лукошко с водой, о запасе которой Ян решил побеспокоиться по дороге.

Одногорб крепко обхватил Яна мягкими лапками, прижавшись к его груди. Так они перебежали еще два отрезка пути. А впереди все также были бескрайние луга и пастбища. Редко им встречались табуны диких лошадей, стаи крокотраусов в болотистых низинах возле небольших топей, да одиноко слоняющиеся по пригоркам отбившиеся от отары слизнепузые козы, ждущие, когда аргон настигнет их с небес и закончит их мучения на этом свете.

Ночлег устроили в зарослях высокого кустарника дикого винограда. Мелкие темно-синие ягоды были еще кислыми и вяжущими рот – не дозрели. От жары листья, особенно с макушек веток и с внешних сторон пожелтели и ссохлись. Зато в центральной части зарослей ветви буйно зеленели тонкими округлыми листиками.

– Посмотреть бы сейчас на звезды, – вздохнул Ян после ужина, закинув руки за голову и потягиваясь, – Мы двигались прямо, но все равно немного отклонялись то влево, то вправо.

Переживаю, как бы не вышло так, что по кругу пойдем и обратно вернемся. Столько сил будет потрачено зря.

Одногорб понимающе хрюкнул и почесал острыми коготками круглый бок.

– Было бы видно звезды, я бы точно определил дорогу. Но высовываться опасно. Так что давай спать, малыш. На рассвете снова двинемся в путь.

Мальчик прижался боком к узлу из простыней, одногорб подкатился теплым клубочком к животу Яна, и так они уснули под тихий шелест травы, стрекот несмолкаемых кузнечиков и далекие, редкие всхрапывания и ржания диких лошадей.

Утро выдалось туманным и холодным. Обзор был всего лишь на расстоянии десяти шагов. Ян зябко поежился, отошел от куста, через ветки которого он осматривал местность и присел возле погасшего костра. Головешки успели отсыреть за ночь, поэтому разжечь огонь заново было невозможно. Через босые стопы сырость пробирала до костей. Спина опять начала ныть. Настроение испортилось.